Патрик О’Салливан: Черный и синий

sportsnet.ca
Душераздирающая история некогда очень перспективного канадского хоккеиста Патрика О'Салливана, который не сумел раскрыть свой огромный потенциал из-за психологического давления со стороны отца.

Карьера Патрика О’Салливана была многообещающей. Он признавался лучшим новичком в хоккейной лиге Онтарио, а так же лучшим новичком Канадских хоккейных лиг в 2002 году. В 2005 был назван лучшим новичком года в АХЛ. Он остается лучшим в истории франшизы Миссиссауга/Ниагара Айс Догс по количеству игр, голов, передач и очков. О’Салливан провел 334 матча в восьми сезонах НХЛ за Лос-Анджелес, Эдмонтон, Каролину, Миннесоту и Финикс. Играл во всех сборных США, начиная от юниорской и заканчивая национальной. Вместе с юниорской и молодежной командами становился чемпионом мира, забросив победную шайбу в ворота Канады на чемпионате мира U20 в 2004 году.

Но на протяжении всей своей вне хоккейной жизнь его преследовал кошмар из детства. Его отец Джон по кличке «Сумасшедший Джон», пытаясь реализовать через сына свои неудавшиеся мечты о карьере в НХЛ, на протяжении всего детства Патрика издевался над ним. Это были постоянные побои, бешеные тренировки и унижения, которые, по его мнению, должны были привести его ребенка к славе…

О’Салливан закончил карьеру в 28 лет, возможно, не в последнюю очередь из-за того насилия, которое он испытывал со стороны своего отца в детстве.

***

В рассказе присутствуют грубые слова и сцены насилия, поэтому мы не рекомендуем читать этот текст детям до 16 лет.

Далее, рассказ публикуется от лица Патрика…

***

Мой отец имел обыкновение выбивать из меня «дерьмо».

Я это пишу не для того, что бы шокировать вас или привлечь ваше внимание. Я говорю это, потому что это простой факт. Он бил меня кулаками. Не так, как он мог бы бить маленького ребенка, а так, будто бы он в баре укладывал взрослого мужика. Всякий раз, когда некоторые люди говорят фразу «жестокое обращение с детьми», для него сложно понять, о чем вообще идет речь. В его представлении было нормальным время от времени пускать в ход руки.

Как часто вы слышите, что бы кто-то говорил что-то подобное?

«Мои родители периодически использовали ремень, и я вырос правильным парнем».

Итак, позвольте мне откровенно рассказать вам, что произошло со мной. С того момента, как в пять лет я получил свою первую пару коньков, с меня выбивали «дерьмо» каждый божий день. Каждый день после хоккея, не важно, сколько шайб я забросил, он бил меня. Мужик ростом под 190 см и весом за 110 килограмм. Он начинал бить меня, едва я садился в машину, а иногда и прямо на стоянке.

metronews.ca
metronews.ca

К тому времени, когда мне исполнилось десять, стало еще хуже. Он тушил на мне сигареты. Душил меня. Бросал полные банки содовой мне в голову. Каждый раз, когда я ступал на лед, я знал, что моя сегодняшняя игра будет определять, насколько плохо будет, когда мы вернемся домой. Я сделал хет-трик, а потом мы сели в машину и он сказал мне, что я играл как «педик» (это был его любимый термин, который он часто использовал).

Я думал, что это нормально. Когда ты ребенок, ты не понимаешь, что может быть лучше. Он разбудил меня в пять утра, и заставил меня работать в течение двух часов перед школой. Я помню, у меня была тяжелая кожаная скакалка, и когда он считал, что я тренируюсь недостаточно хорошо, он заставлял меня снимать мою майку и стегал меня ей. Если поблизости не было скакалки, он использовал электрический кабель.

Он всегда останавливался, когда я мог потерять сознание, потому что это противоречило его цели. Когда он видел, что я вырубаюсь и не могу тренироваться.

Как бы странно это не звучало, постоянное физическое насилие было чем-то, что я научился терпеть. Хорошим днем для меня был день, когда он бил меня как обычно. Я мог себя подготовить к этому. Плохим днем был тот, когда случались непредсказуемые моменты. Периодически, когда я спал, мой отец мог поднять меня посреди ночи, и просто начать бить меня  без всяких на то причин. Когда вы спите, вы пребывает в своем собственном мире. Вы не можете себя к этому подготовить. Вы не можете закалить свой организм к этому. Несколько раз посреди зимы он отправлял меня на улицу в одной пижаме, потому что считал, что мне нужно «закаляться».

Я мог бы написать еще тысячу или больше слов о насилии, но в этом нет никакого смысла. Когда я говорю людям безумные моменты моего детства, они задают мне два одни и те же вопроса.

Почему, черт возьми, нужно было делать это с собственным сыном?

А затем…

Почему, черт возьми, кто-нибудь не положил этому конец?

На первый вопрос ответить легко. Мой отец был профессиональным хоккеистом, который так и не поднялся выше низших лиг. Он решил реализовать свою несбывшуюся мечту в своем ребенке. В своем воспаленном сознании он считал, что все, что он делал — было оправдано. Все было направлено на то, что бы сделать из меня хоккеиста лучше — и в конечном итоге получить во мне игрока НХЛ.

Ответить на второй вопрос гораздо сложнее. Почему никто не вмешался и не остановил насилие? Моя история никогда не дойдет до таких людей, как мой отец. Они настолько сумасшедшие, что уже слишком поздно. Но многие были свидетелями того, что происходит. В каждом канадском городке есть «Сумасшедший Хоккейный Папа». Но мой отец зашел далеко вперед и поднялся намного выше этого клише. Я приходил в раздевалку с синяками и порезами, а он весь матч кричал и бил по стеклу на катке. Он встревал в драки с родителями игроков из других команд прямо на трибунах много и много раз.

Но все, что я получал от родителей других хоккеистов, было обеспокоенное: «Ты в порядке?»

Конечно же, я говорил, «Да, я в порядке».

Это был бы конец. Никто не вызвал бы копов. Никто не хотел с ним конфликтовать. В целом, менталитет того времени, а особенно хоккейного сообщества, был: «все, что происходит в их дома, остается в их доме. Это их личное дело».

Но даже в моем собственном доме насилие игнорировалось. Я никогда не забуду одного момента, когда мне было десять лет. Я собирался выходить из дома и идти на игру, когда моя мама отвела меня в сторону и прошептала: «Ты лучше сыграй там сегодня хорошо, потому что если ты этого не сделаешь, сегодня ночью может случиться что-то плохое».

Именно тогда до меня дошло, что моя мать никогда не собиралась что-либо с этим делать. Наши соседи не собирались ничего с этим делать. Родители других хоккеистов не собирались ничего с этим делать. До меня дошло, что я должен сам это остановить.

Очень страшно чувствовать это в 10 лет. Я подумал, хорошо, в один день ты станешь достаточно большим, что бы встать против него. В течение следующих шести лет я просто пытался выжить. Каждое утро я просыпался и думал: что ж, сегодня все тоже самое. Просто пройди через это.

theplayerstribune.com
theplayerstribune.com

Насилие было все хуже, и я просто продолжал становиться лучше и лучше на льду. Это был действительно жуткий факт. Я думаю, одна из причин, почему никто ничего не говорил, была в том, что я загонял шайбу в сетку.

Профессиональный спорт, и давайте быть честными, канадские юниорские лиги, которые превращают игрока в профессионала – это мясная лавка. Не больше и не меньше. Все зависит только от твоей эффективности на льду.

В идеале, это практически то, чего добивался мой отец. Я могу только представить себе, о чем думали другие родители и тренеры:

«Что ж, его отец псих, но он лучший игрок на льду, так что все не так плохо. Черт, может быть, это то, что нужно, чтобы стать лучшим».

Дело в том, что мой успех не имел ничего общего с учебно-тренировочными режимами моего отца. Лед был моим безопасным пространством. Два часа, которые я там проводил, было единственным временем, когда я чувствовал себя свободным. Когда я выходил на лед, он не мог касаться меня. Все становилось легко.

На самом деле, главная причина, почему я боялся рассказать кому-либо о насилии, когда был ребенком, была в том, что я думал, что отец найдет способ лишить меня единственной вещи, которую я любил — игры в хоккей.

Когда мне исполнилось 16, меня выбрали под первым номером на драфте хоккейной лиги Онтарио (OHL). Вы могли бы подумать, что этот факт остановит отца, но в его понимании это означало, что его методы «работают». Я был на пути к НХЛ. Так что насилие лишь усилилось. Однажды ночью после игры во время моего первого сезона в OHL, я сидел в автобусе со своими товарищами по команде, когда мой отец влетел в него, буквально схватил меня за руку и потащил к машине.

«Все, ты заканчиваешь с хоккеем. Ты не заслуживаешь этого. Мы едем домой».

Я сел в машину и он начал трогаться с места. В этот момент во мне что-то сломалось. Мы остановились, чтобы забрать моих сестер в дом к бабушке и дедушке, и я выскочил из машины со словами «Мы остановимся прямо сейчас. Я не собираюсь ехать домой».

Мы начали драться. Это была наша первая драка, в которой я отбивался и не собирался останавливаться. Моя мама и мои бабушка с дедушкой смотрели из окна, как мы дрались прямо на дороге. Это продолжалось несколько минут, которые в драке кажутся вечностью. Я даже не могу вспомнить, почему мы остановились. Я просто помню, как он запрыгнул в машину и уехал. Я побежал в дом и вызвал полицию.

Когда появились копы и начали вносить его в поисковую базу правонарушителей, я покачал головой и показал им его фото: «Просто приходите на мой следующий хоккейный матч». — сказал я. «Он будет там. Он не сможет остаться в стороне».

Через две игры он появился. Копы арестовали его на катке.

Когда я заполнял полицейский протокол, я просто указал основные моменты. Я мог бы списать сотни страниц, если бы хотел, что бы мой отец вышел из тюрьмы через месяц или два. Ограничительный ордер, который я взял против него, говорил, что он не может приближаться ко мне ближе, чем на 100 футов. Но я не мог помешать ему смотреть мои матчи.

Я видел его там, в том же самом месте, наблюдавшим за мной.

Несколько лет спустя его мечта, наконец, сбылась. Я был выбран во втором раунде драфта НХЛ 2003 года. НХЛ обеспечила мне полную охрану на весь день, но я знал, что это было бесполезно. Он был уверен, что сидит там, где я бы мог его видеть.

Поэтому когда назвали мое имя и я оделся в джерси Миннесоты Уайлд, я знал, что он был в зале и наблюдал за мной, и это привело меня в абсолютную ярость. Не из-за всей той боли, которую я пережил. А потому что я знал, что он верит, в своем сердце, что вся его жестокость была оправдана. Он думал, что именно он был причиной, из-за которой я пробился в НХЛ. Цель оправдывает средства.

theplayerstribune.com
theplayerstribune.com

Это просто смешно. Знаете, почему я пробился в НХЛ?

Потому что на выходные дни я держался от него так далеко, как только мог. Я мог уходить из дома, и оставаться весь день наедине с собой и со мной не было ничего, кроме мячика и хоккейной клюшки. Катаясь, катаясь и катаясь. Бросая, бросая и бросая. Снова и снова и снова, пока клюшка не стала продолжением моего тела.

Именно так. Вот почему мне это удалось.

Однажды вы доберетесь до профессионального уровня, и станете свидетелем того, как быстро движется игра. И вы, наконец, поймете, что никакой бег, никакое железо в спортзале или частные уроки не дадут ответа на один простой вопрос: «Вы понимаете хоккей? Вы действительно понимаете игру? Вы знаете, где шайба окажется через мгновение?».

Чувство, которое у вас либо есть, либо его нет. То, что вы орете на своего ребенка в машине по дороге на игру, не поможет ему подняться до следующего уровня. Дополнительный 10-километровый кросс после тренировки не поможет 12-летнему мальчику превратиться в Джонатана Тэйвза.

Знаете, когда вы на самом деле становитесь лучше в спорте? Когда вы занимаетесь в удовольствие и подходите к процессу творчески. Когда вы остаетесь ребенком. Когда вы, становясь лучше, даже не осознаете того, что вы стали лучше. Если вы не получаете удовольствия от того, что делаете, это так же полезно, как кушать мусор. Это просто еще одна каждодневная обязаловка.

Но это не то, что хотят услышать некоторые, даже нормальные, родители. Честно говоря, это не в тренде в юношеском хоккее. Когда я уже был в НХЛ, в межсезонье я тренировался и занимался в зале с Даниэлем Карсилло и некоторые другими приятелями из НХЛ, и мы наблюдали, как 12-летние мальчишки делают ту же самую двухчасовую работу, что делали мы, с тренером, который орал на них все время. Половину тренировки там так же присутствовали их родители, и они тоже кричали на них.

И это абсолютно смешно. Это ничего не дает.

Реальная история: я играл с Дрю Даути в его дебютный сезон в Лос-Анджелесе. Он пришел в тренировочный лагерь, и едва смог сделать одну тягу в жиме лежа. Сейчас он с этого смеется. Он вообще был не в форме, по крайней мере, в том смысле, который вкладывают в это «Old Time Hockey» хвастуны. Но затем мы вышли на тренировку, и он был лучшим игроком на льду. Даути был чистый, натуральный хоккеист с невероятным виденьем площадки и мозгом, который был создан для игры в хоккей.

Он был именно в хоккейной форме.

Либо у вас это есть, либо нет. Все эти тяжелейшие тренировочные методики — просто чушь, и они позволяют использовать тот же подход, что и мой отец, который относился ко мне как к животному в присутствии других взрослых на протяжении многих лет. Это началось на парковке. Люди видели это. У них просто не хватило смелости что-нибудь сказать.

Я не пишу эту статью для моего отца. Я пишу ее для людей на парковке.

Да, если вы скажете что-нибудь, вы можете разрушить все ваши отношения с этим человеком. Вы можете выглядеть неловко перед родителями других хоккеистов. Возможно, вы будете чувствовать себя неловко, подавая заявление в полицию.

Я понимаю, почему многие люди беспокоятся: «А что, если я ошибаюсь?»

Если вы не правы, это абсолютно лучший сценарий. А альтернативным ему может быть тот, при котором ребенок является узником в своем собственном доме. То, что вы видите на стоянке или за пределами раздевалки – ребенка могут резко схватить, или заорать на него, или толкнуть в машину – может быть только верхушкой айсберга.

Это так иронично, потому что хоккейное сообщество так любит рассуждать о прочности и мужестве. В этом мире мужество должно означать, что игрок встает на пути шайбы после щелчка, даже не моргнув глазом, или набивает шишки в драках.

Но это же легко. Это не настоящее мужество. Любой так может.

Я гарантирую вам, что сотни детей по всей Северной Америке готовятся к играм на этих выходных, и думают о том же, о чем думал я ребенком:

«Я лучше сыграю очень хорошо там, или сегодня вечером будет очень плохо».

Человек может последовать зову своего сердца и встать на защиту этого ребенка. Это настоящее мужество. Путь, который мы не всегда приветствуем в хоккейном мире.

Перевод и адаптация — Сергей Гапшенко, Sport Arena

Добавить комментарий
Сейчас обсуждают
Войдите, используя аккаунт
социальных сетей:
Или аккаунт Sportarena
Регистрация на Sportarena
Восстановление пароля на Sportarena
Спасибо за регистрацию!

На ваш e-mail отправлено письмо с логином и паролем чтобы вы их не забыли.
Мы отправили письмо на ваш e-mail с логином и паролем. Проверьте свой почтовый ящик, пожалуйста.
Внимание

Изображение
Выбрать файл
Добавить цитату
Внимание

Вы уверены, что хотите удалить этот комментарий?

Внимание

Вы уверены, что хотите удалить все комментарии пользователя?

Внимание

Вы уверены, что хотите отклонить комментарий пользователя?

Внимание

Вы уверены, что хотите переместить комментарий пользователя в спам?

Внимание

Вы уверены, что хотите переместить комментарий пользователя в корзину?