УЗНАВАЙ ПРО СВОИХ

«Приемные родители не хотят, чтобы ты возвращался. Из-за того, какой ты». Откровенное интервью Кевина Де Брейне

Василий Обараз 17 апреля, 14:50
3141
4
Подписаться на блог
«Приемные родители не хотят, чтобы ты возвращался. Из-за того, какой ты». Откровенное интервью Кевина Де Брейне
Кевин Де Брейне, Getty Images
О сложном детстве, самом страшном моменте в жизни, разногласиях с Моуриньо, гении Гвардиолы и нирване.

Подкаст на SoundCloud

Я расскажу вам историю, но, будьте так добры, поймите, что говорить о себе — это, наверное, самое сложное занятие в мире для меня. Футбол? О нем я могу говорить часами. Но все, что касается личного, — это для меня сложно. Такова моя природа. Уверен, что некоторые читающие меня поймут.

С самого детства я был очень тихим и очень стеснительным. У меня не было PlayStation. Не было много близких друзей. Я реализовывал себя с помощью футбола, и это мне приносило удовольствие. За пределами поля я был интровертом. Не сказал бы вам ни слова. Но на поле я загорался. Знаю, что все смеялись, когда увидели тот ролик со мной и Давидом Силвой, где я кричал на него, чтобы дал мне слово. И это я вел себя достаточно прирученным, если сравнивать с детством.

Когда ты совсем молод, то не понимаешь, что люди могут воспринять что-то по-разному. Я, конечно же, прошел сложный путь, пока не узнал это. В 14 лет я принял решение, которое изменило мою жизнь. Мне предоставилась возможность отправиться в академию в Генк, и я переехал из одной части Бельгии в другую. Это было в двух часах езды от дома, но я сказал родителям, что хочу этого.

Проблема заключалась в том, что я и дома-то был достаточно стеснителен. А затем Генк и я — новый паренек с другого конца страны, говорящий на смешном диалекте. Было одиноко, это точно. Я так и не научился социализироваться, потому что выходным у нас было только воскресенье, а для меня это была возможность поехать домой к родителям. Поэтому два первых года в академии были, пожалуй, самыми одинокими в моей жизни.

Кто-то, может, подумает, что это все звучит безумно, дескать, зачем оно тебе нужно было в 14 лет? Единственный ответ, на который я способен: когда я играл в футбол, все остальное отходило на второй план. Все проблемы, все чувства — все исчезало. Когда я играю в футбол, все в порядке. Одержимость? Возможно. Это моя жизнь.

В первый год я жил в пансионате, где у меня была маленькая комнатка с кроватью, столиком и раковиной. На второй год мне удалось попасть в приемную семью, которую оплачивал клуб. Я и еще два игрока переехали к ним, что помогло мне жить более нормальной жизнью. Да, я по-прежнему большую часть времени проводил наедине с собой, но мне казалось, что все в порядке. Все складывалось хорошо и в школе, и в футболе. Никаких драк, никаких проблем.

В конце года я упаковал вещи и попрощался со своей приемной семьей. Они сказали: «Увидимся после каникул. Хорошего лета». Приехав домой к родителям, первое, что я увидел — плачущую мать. Подумал, не умер ли кто.

— Что случилось? — спросил я.

Мама ответила словами, которые оставили отпечаток на всей моей жизни.

— Они не хотят, чтобы ты возвращался.

— О чем ты говоришь?

— Приемная семья больше не хочет, чтобы ты у них жил.

— Что? Почему?

— Все из-за того, какой ты. Они сказали, что ты слишком тихий. Что они не могут с тобой общаться. Они сказали, что ты сложный.

Я был шокирован. Это казалось настолько личным. Та семья никогда ничего мне не говорила в лицо. Не было никаких проблем. Я был у себя в комнате, никогда никого не тревожил. Они прощались со мной, будто все было хорошо. После этого они сообщили в клуб, что больше не хотят меня видеть у себя.

В этот момент моя карьера оказалась под угрозой, ведь я не был большой звездой, и в клубе вдруг осознали, что я являюсь проблемой. Они сказали моим родителям, что не будут платить за другую приемную семью. Мне нужно было идти жить в другой пансионат, и не особо хороший. Он был больше похож на приют для проблемных детей.

Помню, как смотрел на плачущую мать, как схватил мяч и выбежал к забору, где я всегда играл маленьким. «Из-за того, какой ты». Это вселилось мне в голову. Я бил мячом по стене несколько часов и на определенном этапе, помнится, сказал в голос: «Все будет в порядке. Через 2 месяца я буду в первой команде. Несмотря ни на что, я не вернусь домой неудачником. Несмотря ни на что».

Getty Images

После летних каникул я вернулся в Генк, меня как раз перевели во вторую команду. Я был никем, если честно. Но тренировался я… пффф! Во мне было столько огня. Это было сумасшествие.

В точности помню тот момент, когда все изменилось. Мы играли в пятницу вечером. Я начал на скамейке запасных. Когда я вышел на поле во втором тайме, все перевернулось с ног на голову.

Первый гол.

«Они больше не хотят тебя видеть».

Второй гол.

«Ты слишком тихий».

Третий гол.

«Ты слишком сложный».

Четвертый гол.

«Они больше не хотят тебя видеть».

Пятый гол.

«Все из-за того, какой ты».

За тайм я забил 5 мячей. После этого все в клубе изменилось. Место в первой команде я добыл за 2 месяца. Если правильно помню, до конца поставленного собой срока оставалось 2 дня. После этого клуб, конечно, дал понять моим родителям, что они готовы платить за приемную семью снова. Забавно наблюдать, как к тебе меняется отношение, когда у тебя все складывается.

Как-то те самые приемные родители появились на базе, женщина подошла ко мне, будто все было большим недоразумением. Она сказала что-то вроде: «Мы хотели, чтобы ты вернулся! Мы лишь просили, чтобы ты ездил в пансионат посреди недели, а на выходных оставался с нами». Возможно, это должно было показаться мне смешным, но я не смеялся. Меня это задело. И я ответил: «Нет. Вы выбросили меня на помойку. Сейчас дела у меня идут хорошо, и вы хотите меня обратно?»

В конце концов, мне следовало их лишь поблагодарить. Тот опыт поддал топлива моей карьере. Но та туча преследовала меня долгое время. Когда я был молодым игроком в Генке, даже когда я подписал контракт с Челси, в бельгийской прессе писали о том, насколько сложной личностью я был, и всегда вспоминали историю о моей приемной семье.

Да, я могу иногда выходить из себя, особенно на поле. Я склонен держать все внутри, а потом взрываться, когда теряю контроль. Но обычно через 5 секунд я снова спокоен. Но меня иногда не так понимают. Все, что я когда-либо делал в футболе, из-за того, что я хочу ИГРАТЬ.

Когда я был в Челси, в прессе много писали о моих отношениях с Жозе Моуриньо. Но на самом деле я общался с ним всего дважды. Первоочередной план изначально был связан с арендой. Я уехал в Вердер в 2012, и тот сезон прошел здорово. Когда я вернулся обратно в Лондон, несколько немецких клубов хотели меня подписать. Клопп приглашал меня в дортмундскую Боруссию, они играли в тот футбол, который мне нравится. И я раздумывал над тем, отпустит ли меня Челси.

Но затем мне написал Моуриньо: «Ты остаешься. Я хочу видеть тебя частью команды».

«ОК», — подумал я. — «Здорово. Я вхожу в его планы».

Жозе Моуриньо и Кевин Де Брейне, eurosport.com

Когда я приехал для предсезонной подготовки, настрой был хороший. Я начал в старте в первых четырех матчах сезона и, думаю, сыграл неплохо. Не блестяще, но достаточно неплохо. Но после четвертого матча все закончилось — я попал на скамейку и больше не получил шанса. Как и объяснения. Просто утратил доверие по какой-то причине.

Конечно, я и сам совершал ошибки. Я был несколько наивен и не знал, как должен себя вести футболист в Премьер-лиге. Большинство фанов, как мне кажется, не осознает то, что, когда клуб в тебе не заинтересован, тебе не уделяется то же количество внимания на тренировках В некоторых клубах ты будто перестаешь существовать.

Если бы это случилось со мной сейчас, это не было бы проблемой. Я уже знаю достаточно, чтобы тренироваться самостоятельно и заботиться о себе. Но в 21 тяжело понимать, что для этого нужно. Когда я получил 2-й шанс (против Суиндона в Кубке), я был не в лучших кондициях. И это был для меня конец.

Жозе пригласил меня к себе в офис в декабре. Это, вероятно, был второй определяющий момент в моей карьере. Перед ним лежали бумаги. «1 ассист. 0 голов. 10 отборов», — сказал он. Мне понадобилась минута, чтобы понять. Потом он начал называть статистику других игроков атаки: Виллиана, Оскара, Маты, Шюррле. А там что-то вроде: 5 голов, 10 ассистов, в таком духе. Жозе ждал, что я что-то скажу. «Но эти ребята сыграли по 15-20 матчей. Я — три. Поэтому цифры и отличаются, разве нет?»

Это было очень странно. Мы немного поговорили об еще одной возможной аренде. Хуан Мата также тогда не пользовался доверием, и Жозе сказал: «Знаешь, если Мата уйдет, ты будешь 5-м выбором, а не 6-м». Ответил я максимально искренне: «Мне кажется, в клубе на меня не рассчитывают. Я хочу играть. Будет лучше, если вы меня продадите».

Думаю, Жозе был разочарован, но, думаю, он понимал, что я буквально нуждался в том, чтобы играть. Меня в итоге продали, не было никаких проблем. Челси выручил вдвое больше, чем то, что заплатил. И в Вольфсбурге ситуация была намного лучше.

Тогда все изменилось. И не только благодаря футболу. А и потому, что рядом была моя (будущая) жена. Это очень неловкая история, и я сомневаюсь, стоит ли ее рассказывать. Но, поскольку я пообещал вам быть честным, мне придется. К тому же это достаточно смешно.

Все началось с твита. У меня тогда еще было только пару тысяч фолловеров, я еще был в аренде в Вердере. Я твитнул что-то о матче или чем-то таком, и эта красотка лайкнула. Мой друг заметил это. Пары в то время у меня не было.

— Вроде бы милашка, нет? Напиши ей.

— Нет, нет, нет. Не трави. Я не нравлюсь людям. Они меня не понимают. Она не ответит.

Он выхватил мой телефон и начал печатать сообщение, потом показал мне телефон.

— Ну давай. Могу отправить?

— ОК, хорошо. Отправляй, — ответил я, вероятно, спрятавшись от стыда где-то на полу.

Говорит о многом, не находите? Я должен был стать большим футболистом, но у меня не было сердца, чтобы отправить личное сообщение будущей жене! Я не мог посметь!

К частью, он отправил то сообщение, она ответила. Мы знакомились в переписке несколько месяцев. Мне намного легче с теми, кого я знаю, поэтому в дальнейшем все было здорово. Она изменила мою жизнь во многом. Если честно, не представляю, что бы я делал без нее. Она пожертвовала всем, чтобы переехать ко мне в 19 лет, чтобы помочь мне преследовать мечту. Она позволила мне открыться перед людьми.

The Players’ Tribune

Мы узнали о том, что у нас будет первенец, во время трансферного окна в 2015 году. Манчестер Сити, ПСЖ и Бавария были заинтересованы во мне. Это было очень непростое время. Наша семья только начинала зарождаться, и мы не знали, случится ли трансфер, где мы будем жить.

Я хотел в Сити. Винни Компани мне писал, рассказывал о проекте, говорил, насколько мне тут все понравится. И я в целом хорошо относился к этому клубу. Но при этом и не хотел проявлять неуважение к Вольфсбургу, потому что мне искренне понравилось время там. Поэтому я просто держал рот на замке и ждал. Легкий выбор!

Буквально каждый день на протяжении трех недель агент говорил: «Трансфер будет. Нет, сорвался. Нет, все-таки будет. Нет, все же сорвался». И этот стресс повлиял на мою жену. Как-то утром ей стало очень плохо. Мы не знали, что делать. Боялись, что могло что-то случиться с ребенком. Она переживала жуткую боль, шла кровь. Мы поспешили в госпиталь. Это однозначно был худший момент в моей жизни. Просто беспомощно сидишь там. Только что думал о трансфере в футболе, а здесь уже весь мир вверх тормашками.

К счастью, с нашим сыном было все в порядке. Не знаю, что бы я делал без него. Все, что случалось со мной в футболе, — ничто в сравнении с моей женой и детьми.

Это был третий важнейший жизненный момент для меня. Это позволило мне понять, что футбол — это не вопрос жизни и смерти. Думаю, я был слишком одержим игрой в первые 23 года жизни. Но, повстречав жену, когда у нас родился первый ребенок, я больше не занимался этим один. Мы начали семью, я переехал играть за Ман Сити, и все пошло как по маслу.

Особенно — когда во второй сезон приехал Пеп.

Мы с Пепом разделяем одну философию. Откровенно говоря, он даже больше одержим футболом, чем я. Он постоянно напряжен, постоянно! Насколько психологически тяжело бывает игрокам — ему тяжелее в 2 раза больше. Потому что он заинтересован не только в том, чтобы побеждать. Он стремится к идеалу.

На первой нашей встрече он посадил меня рядом: «Кевин, слушай. Ты можешь легко стать одним из 5 лучших футболистов мира. Топ-5. Легко». Я был шокирован. Когда Пеп сказал это с такой уверенностью, это полностью изменило мою ментальность. Это было гениально, как мне кажется. Потому что я чувствовал: мне нужно доказать, что он прав, а не то, что он ошибается.

Большую часть времени футбол строится вокруг негатива и страха. Но у Пепа все экстремально позитивно. Он ставит такие цели, которые практически невозможно достичь. Да, он тактический гений, в этом нет сомнений. Но люди не замечают то, какому давлению он подвергает сам себя, чтобы достичь идеала.

Этот сезон не был простым для меня. Психологически мне было сложно с этими травмами и необходимостью пропускать матчи. Сидя смотреть за игрой с трибун — это хуже пыток. Невыносимо.

Кстати, моя жена говорит, что со мной что-то не так. Мы вместе вот уже почти 7 лет, и она ни разу не видела меня плачущим. Я не плачу даже на похоронах. Но в начале сезон я вновь повредил колено в матче против Фулхэма, были проблемы со связками. Врачи сказали мне, что какое-то время придется ходить в жестком фиксаторе. Это кошмар, когда ты даже не можешь самостоятельно одеть нижнее белье. Но здесь тайминг был вообще отвратительным, так как жена вот-вот должна была родить нашего второго сына.

Она только-только приехала домой из госпиталя, когда я позвонил ей по FaceTime сообщить новости.

— Как ребенок? Как вообще дела?

— Все хорошо. Ты плачешь?

У меня, вероятно, выступила небольшая слезинка.

— У меня плохие новости. Снова мое колено. Придется какое-то время носить фиксатор. Поэтому тебе, наверное, придется присматривать сразу за тремя детьми.

После этого я буквально разрыдался. Не мог ничего с собой поделать. Не знал, были ли это эмоции из-за появления нашего сына, или осознание того, что я пропущу много матчей. Возможно, и то, и другое. Но я говорю по FaceTime, всхлипывая перед этой дурацкой фронтальной камерой. Жена не могла поверить своим глазам: «Ты не плакал на нашей свадьбе! Ты не плакал, когда рождались наши сыновья! Один из них родился буквально вчера!» Свадьбы, похороны, рождения. Ничего. Скала. Но если забрать у меня футбол — забудьте. Я не смогу справиться.

В конце концов, проект в Сити ведь заточен не только на победы. Он заключается и во вполне конкретном игровом стиле, общей философии. Ради этого мы просыпаемся каждое утро, вот почему мы уделяем так много внимания деталям, почему мы готовы работать на грани.

Играть в простой футбол — самое сложное занятие в мире. Но когда получается? Это самая большая услада в жизни. Достигнем мы невозможного или нет, но эта пойманная нами волна должна, как мне кажется, быть оценена теми, кто действительно любит футбол. Когда мы играем в наш лучший футбол в Сити, когда мы настолько содержательны… Как это слово, когда медитируешь?

Нирвана. Для меня это как нирвана.

Наверное, я несколько необычный в этом плане — я проявляю себя по большей части через футбол. Но такова моя история.

Перевод и адаптация материала theplayerstribune.com

Подкаст на YouTube



Взвешиваемся с умом: как смарт-весы заменяют медосмотры.

Добавить комментарий
Сейчас обсуждают
Подпишитесь на наши
страницы в соцсетях:
Войдите, используя аккаунт
социальных сетей:
Или аккаунт Sportarena
Регистрация на Sportarena
Восстановление пароля на Sportarena
Спасибо за регистрацию!

На ваш e-mail отправлено письмо с логином и паролем чтобы вы их не забыли.
Мы отправили письмо на ваш e-mail с логином и паролем. Проверьте свой почтовый ящик, пожалуйста.
Внимание

Изображение
Выбрать файл
Добавить цитату
Внимание

Вы уверены, что хотите удалить этот комментарий?

Внимание

Вы уверены, что хотите удалить все комментарии пользователя?

Внимание

Вы уверены, что хотите отклонить комментарий пользователя?

Внимание

Вы уверены, что хотите переместить комментарий пользователя в спам?

Внимание

Вы уверены, что хотите переместить комментарий пользователя в корзину?