«Футбол с точки зрения физики — игра парадоксальная». Вратарь, который стал профессором, — об игре, науки и будущем человечества

...

Доктор физических наук и профессор Киевского университета имени Шевченко Станислав Волчанский – об игроцких временах и о футболе с точки зрения ученого.

«Футбол с точки зрения физики — игра парадоксальная». Вратарь, который стал профессором, — об игре, науки и будущем человечества

Фото - tyzhden.ua

Готовясь к этой беседе, я невольно задумался: а вратарь же не чужд физике! Он призван высчитывать траекторию полета мяча, учитывая все факторы, и выверять каждое свое движение. А когда голкипер еще и физик, он может еще глубже осознать саму суть футбола, взглянуть на него под другим ракурсом, как Нео — на Матрицу.

Ну, что же — раз так, я решился украсть два с половиной часа времени у очень необычного, как для спортивного сайта, собеседника. 55-летний Станислав Вилчинский — доктор физико-математических наук, профессор, заведующий кафедрой квантовой теории поля Киевского национального университета имени Тараса Шевченко. А еще — бывший вратарь юношеской сборной УССР, Ивано-Франковского Прикарпатья и бородянского Машиностроителя, которым в свое время интересовались киевское Динамо и московское Торпедо.

Играть в футбол начал под впечатлением от Банникова и Майера, среди одноклассников — Яковенко

Станислав Иосифович, насколько далеко сейчас вы от футбола, над которыми научными проблемами работаете?

— Мои научные интересы связаны с космологией ранней вселенной — с изучением тех условий, при которых наша вселенная была сформирована. То есть, свойств вселенной тогда, когда она была совсем юной – где-то в течение первой секунды от ее зарождения. Именно с тех пор было заложено практически все будущее вселенной. Все, что происходило позже, было сгенерированное как раз тогда.

От футбола не удаляюсь — с удовольствием просматриваю матчи как по телевизору, так и когда выпадает возможность с друзьями съездить на стадион в Киеве или за рубежом. Сам еще до 2002 года играл за ветеранские команды, но из-за проблем со зрением вынужден был перейти в «зрители». А так и сегодня играл, потому что делаю зарядку и чувствую, что тело слушается. Но когда зрение подводит, ты можешь подвести на поле еще десять человек.

А когда, собственно, вы заинтересовались футболом? Какой первый матч посетили, и чья игра вас влюбила в этот вид спорта?

— Было именно так! Это впечатление от великолепного выступления одного вратаря. Папа впервые повел меня на игру в 1971 году. Наш Ивано-Франковский Спартак, участник Второй лиги чемпионата СССР, играл товарищеский матч против московского Торпедо. Клуб Высшей лиги, звезды. И на меня огромное впечатление произвела игра вратаря гостей Виктора Банникова — динамовца, будущего первого президента ФФУ. Насмотревшись на его игру, я очень захотел и самому стать голкипером.

Ваши дальнейшие действия?

— Пошел в ДЮСШ в 1974 году, как раз в то время увлекался выступлениями Майера на чемпионате мира. Моим первым тренером стал бывший вратарь, светлой ему памяти, Иван Михайлович Красницкий — он заметил меня на «Кожаном мяче». Он очень рано закончил карьеру футболиста, начал заниматься с детьми, и сразу дал мне понять, что из меня что-то получится. Все, мои достижения в футболе, благодаря ему — он много вложил в меня как у футболиста и человека. До сих пор его вспоминаю.

Вратарь вратаря сразу увидел, или пробовались на разных позициях?

— Может, это самонадеянно, но, думаю, что и полевой игрок из меня получился бы — я имел опыт, бегал в поле. Но вот именно работа вратаря — это для меня было чем-то особенным, хотел заниматься именно этим.

Подождите, но нынешнее поколение вратарей часто довольно пренебрежительно относится к голкиперам ХХ века: мол, и на выходах меньше играли, и в этих первобытных перчатках мяч не фиксировали, и тем более ногами играть не умели … Это ошибочное мнение?

— Действительно, профессия вратаря в футболе очень быстро эволюционировала. Возможно, это наиболее заметные изменения, которые только состоялись по амплуа. Но и в 70-х/80-х была фантастическая генерация голкиперов — Зепп Майер, Ринат Дасаев, Ронни Хельстрём, Ян Томашевский … Кумиры были, они двигали футбол вперед.

И романтика этой профессии всегда существовала. Вратарь в футболе — «проклятый человек», там, где он ходит, трава не растет. Все одноклубники к нему во время игры поворачиваются спиной. И куча других легенд.

Советский футбол был «гелиоцентрическим», а большими светилами, вокруг которых все крутилось, были столице союзных республик. Когда вас заметили в Киеве и очень ли вы туда рвались?

— Меня заметили в 1979 году — мне тогда было 15-ть. Владимир Григорьевич Киянченко, многолетний наставник юношеских сборных УССР, как раз работал в РСШИ, а мы в Киеве играли против мощной команды спортинтерната — уступили 1: 2, хотя игра шла в одни ворота — наши, я пропустил оба мяча лишь с пенальти. Сыграли так, что меня после игры пригласили туда. Я отказался.

Далее прошел все эти соревнования — «Юность», «Надежда», начал вызываться на сборы юношеской сборной украинской республики, а затем завоевал место в воротах УССР. И после повторного приглашения, я все же согласился. Тренировался у легендарного Федора Иосифовича Медвидя – хотя он динамовский ветеран, титулованный футболист, но был никаким не звездным, а добрым и веселым.

Кто еще прославил 1964 рождения?

— Я — не прославил, это точно. Самой большой звездой нашего поколения является Павел Яковенко. Мой одноклассник, бывший динамовец. Если бы не травмы, которые еще в 1987-88 годах начали ему надоедать, он бы еще большего достиг в футболе. Хотя, казалось бы, куда уж больше! Паша — очень сильный физически, работоспособный футболист. С интеллектом у него все было очень хорошо — быстро и правильно принимал решения.

Ирония судьбы — Олег Протасов не проходил в нашу юношескую сборную. И это — не вина тренера! Киянченко — очень хороший специалист и не враг себе, он выбирал тех, кто в то время был сильнее. А Олег созрел позже. Кто еще? Игорь Петров (первый капитан сборной Украины в официальных матчах), Вадик Каратаев (большой талант, мощный удар, подавал надежды в Динамо), Володя Мозолюк (много лет был на виду у Волыни, способный атакующий игрок), Коля Литвин (железобетонный защитник, прозвище — «Лом»). Хорошие, крепкие футболисты.

А из вратарей с кем конкурировали?

— Хоть на год старше, но был моим конкурентом в юношеской сборной СССР Станислав Черчесов. А вообще — тогда вышла целая плеяда вратарей 1963-65 г.р., это Шанталосов, Жидков, Подшивалов, Мананников. Валера Паламарчук — по моему мнению, вообще прекрасный голкипер, ему только какие-то случайные обстоятельства не дали занять заслуженное место в воротах киевского Динамо.

Ваше поколение было очень титулованным: и кубок «Юности», получали, и на спартакиадах школьников регулярно были в медалях. Какие важнейшие матчи по юности помните?

— «Юность» 1980 года, которую в Артемовске играли. Это мой «звездный час»: извините за нескромность, меня там признали лучшим вратарем турнира. Моя вершина: именно на этом турнире привлек к себе внимание тренеров юношеской сборной СССР.

В юношеском футболе мы не «чудили» — разве что раз через шланг выпили все вино с тренерской бочки

Юношеский футбол — это нечто среднее между армией и детской колонией. Известный писатель и полузащитник Таврии Александр Ткаченко, автор книги «Футбол», даже признавался, что первые литературные пробы скрывал от одноклубников, опасаясь то ли буллинга, то ли непонимания. А как ваши коллеги по РСШИ относились к вашему увлечению наукой?

— Сразу скажу — мои впечатления совсем другие. У меня всегда были хорошие отношения с одноклубниками, я не страдал от непонимания. Еще в 10-м классе меня называли «профессором», неплохое и достаточно провидческое прозвище. У нас было две тренировки в день, а все остальное — полноценные школьные уроки. Потренируешься — сидишь на «продленке», ко мне очередь выстраивалась, чтобы списать домашнее задание.

У нас в спортинтернате была замечательная учительница по физике — Валентина Харитоновна Склярова. Во многом ей благодарен, что стал тем, кем я стал. Вообще, учитель — ключевая фигура для становления личности. Так, как в футболе мой учитель — Иван Красницкий, так в физике — Валентина Склярова, в математике — Клавдия Ивановна Маслова. Так же, мне повезло позже с научным руководителем — светлой памяти академиком Петром Ивановичем Фоминым.

Был у нас такой момент, когда сборная УССР готовилась к спартакиады школьников СССР, то проводили трехмесячные тренировочные сборы в Ялте, а нам в тот период разрешили учиться в местной школе. Это тоже было интересно, и возможность не отставать у нас была.

Подростки, собранные в одном коллективе и не заняты весь день, это взрывная смесь. Были «залеты» и «загулы»?

— Наши тренеры — Киянченко, Медведь и Горбач — готовили нас по методике Лобановского. После тренировки у нас просто не было сил на «подвиги». Разве что почитать книги или, кому нравилось, послушать музыку или поиграть в карты. Коллектив у нас хороший, могли сходить на дискотеку, но никаких «ЧП» в РСШИ не было.

Самое забавное, что учудили, связано с собранием Ивано-Франковской ДЮСШ на Закарпатье. Один из наших тренеров купил большую бочку вина и доверчиво пристроил ее под своим креслом в автобусе. А еще кто-то приобрел такой дефицит, как шланг. Ну как было это все не совместить? Тихонько просверлили бочонок, и вся команда высосала то вино. Приехав в Ивано-Франковск, тренер был шокирован и долго не мог понять, как это произошло.

Редкий случай для спортинтерната: вы закончили его с золотой медалью …

— Давайте называть вещи своими именами: это была не моя заслуга. Я хорошо знал физику, математику, химию. А люди, которые были кандидатами в сборные Советского Союза, имели возможность не сдавать экзамены. Я, конечно, собирался этой опцией воспользоваться, но когда об этом узнали тренеры — набросились на меня. Киянченко убеждал: «Ты что, у нас никогда на кафедре футбола не было золотого медалиста! Иди, готовься к экзаменам, потому что когда еще будет!». Пришлось сдавать, и хотя я действительно закончил РСШИ отличником, не могу сказать, что ту же биологию изучил на отлично, а сочинение меня вообще раз пять заставляли переписывать, прежде чем отправить куда-то дальше на проверку.

А вот, кажется, Юра Шелепницкий – легенда Буковины, Черноморца и первый капитан сборной Украины — получил свою золотую медаль очень заслуженно. С ним интересная история: он отставал в росте, физической мощности, его даже думали, представьте себе, из РСШИ исключать, а видите чем закончилось — через несколько лет после меня он закончил спортинтернат с золотой медалью и стал хорошим футболистом, сборником, участником еврокубков.

Отличник и футболист мог выбирать, куда поступать учиться.

— С этим у меня связана интересная история. После РСШИ я хотел поступать в Московский физико-технический институт — это «кузница» физиков мирового уровня, но мне достаточно быстро объяснили, что в связи с определенными особенностями моей родословной мне туда не вступить (дело в том, что мой родной дядя отсидел 10 лет за участие в бандеровском движении, меня даже со сборными УССР и СССР на зарубежные матчи не выпускали). Поэтому я решил, что буду поступать в Московский или Киевский университет на физфак. Тогда, по состоянию на 1981 год, топ-вузы имели право «первой ночи» — в июле к ним имели право поступать лучшие абитуриенты, а кто не смог — дальше в августе искал счастья в других высших учебных заведениях.

А тем временем на июль 1981 была назначена спартакиада школьников, которая должна была состояться в Вильнюсе. Я хотел не упустить свой шанс поступить, поэтому сказал, что не поеду на соревнования. Меня, в то время — основного вратаря юношеской сборной Украины, взяли и повели к высокопоставленному чиновнику по фамилии Бака (Михаил Макарович Бака — многолетний председатель Комитета по физической культуре и спорту при Совете Министров Украинской ССР, — прим. Sport Arena). Он спросил: «Куда ты там хочешь поступать?» Я назвал МФТИ, Киевский и Московский университеты. Ответил: «Москву не обещаем, а вот если поедешь защищать спортивную честь УССР на всесоюзные соревнования, в Киеве ты, считай, поступил». Я поехал на турнир, мы завоевали бронзовые медали, а когда вернулся, то обнаружил, что вместо физического факультета Университета Шевченко меня приняли в Институт физкультуры …

Ну близко, а чего же…

— Это меня очень возмутило, я пришел в ярость и принял приглашение родного Прикарпатья, подав заявление в местный Институт нефти и газа. 17-летним оказался в родной команде, которая вылетала из Первой лиги.

Врач мне сказал: «Не оставите футбол — ослепнете»

Неужели вратарю юношеской сборной не предлагали перейти в Высшую лигу?

— У меня было предложение даже от киевского Динамо! Брали в дубль, обещали перспективы. Но я рассудил, что там уже были Михайлов, Роменский, Гришко, Паламарчук, а еще говорили, что пригласят Чанова — и в итоге он все-таки пришел через полгода из Шахтера. Что мне там делать, идти пятым вратарем?

Приглашали в московское Торпедо — еще одну команду, которой я симпатизировал из-за Виктора Банникова. С Валентином Кузьмичом Ивановым, победителем Олимпиады-56 и чемпионата Европы-60, у нас даже была вполне предметный разговор. Он объяснял, что сейчас у него есть Чанов-старший и Сарычев (будущая «Рука Бога» — звезда южнокорейского футбола), и первый из них скоро будет заканчивать, а я смогу конкурировать за место в основе. Но когда только я заикнулся о таком варианте, на меня посыпалось: «Ты с киевской РСШИ хочешь в другую республику?!».

Еще Семен Иосифович Альтман вел со мной разговор о переходе в Черноморец, но в Прикарпатье — на моей родине — мне обещали наиболее конкретное предложение. Первая лига, родной дом, обещали в ближайшей перспективе место в основе — такой путь я и выбрал. К слову, в Ивано-Франковск ко мне еще дважды приезжали гонцы от Торпедо — в 1982 и 1985 годах, но я уже принял решение связать себя с наукой, поэтому уже на высшей лиги шанс не замахивался.

И каким вы, абитуриент, застали Прикарпатье?

— Да невероятная команда! Многим людям мячи подавал, а здесь они рядом, я с ними тренируюсь! В первую очередь, это Тарас Белей — вратарь уникальный, при росте 172 см имел фантастическую прыгучесть и реакцию. В такого можно было чему-то поучиться. В защите играл Петр Кушлык — потом стал тренером. Валерий Авдыш — известный в будущем арбитр. Андрей Дилай — в 1983 году с Днепром он стал чемпионом СССР. В полузащите был Игорь Юрченко — звезда Шахтера и Черноморца, это он забил фантастический гол с центра поля будущем арбитру Вадиму Шевченко. Они, СКА, только нам забили, вратарь побежал своих приветствовать, а Игорек бросил ему в ворота сразу, как наши развели мяч в центре поля.

Приходил я к Валентину Тугарина, но вскоре его сменил Виктор Лукашенко. И именно у Виктора Абрамовича я провел хорошие годы. Опытный специалист, думающий — если бы ему создать хорошие условия, думаю, он бы проявил себя как незаурядный тренер. Но Прикарпатье слишком поздно ему в руки попало, поэтому спасти от вылета из первой лиги он просто не успевал, а на такой уровень она уже не возвращалась во времена СССР.

Старшие товарищи меня хорошо приняли, Валерий Зедович Авдыш, хотя и намного старше, взял меня под свое шефство. Опытный вратарь Тарас Михайлович Белей также очень поддерживал. Мне это было очень нужно: здесь уже я понял, что такое взрослая команда. Рядом с тобой бегают старшие дяди, им надо кормить семьи, кто-то работает на квартиру, кто-то — на машину. Я этим всем проникся, и перед дебютным матчем так волновался, что даже бутсы не мог зашнуровать. А спасли меня от мандража … чужие болельщики.

В Ровно, где Прикарпатье играло с местным Авангардом, они встретили нас таким свистом, что я взял себя в руки и разозлился даже. Мы уступили с минимальным счетом, но ко мне особых претензий не было. Прошел, значит, боевое крещение … Далее уже больше играл, как основной вратарь.

С.Вильчинский (третий слева в верхем ряду) – вратарь Прикарпатья, фото facebook.com/St.veterany

Вратарь команды-середняка имеет больше работы и места для подвига, чем голкипер команды-лидера …

— Своим успехом считаю, что из-за моих ошибок «Прикарпатье» проиграло лишь 1-2 матча. Не больше. Я прекрасно понимаю Кариуса, который пропустил такой досадный мяч в финале Лиги чемпионов от Бэйла. Сам пропускал такие. Когда так мяч летит, ты мысленно взвешиваешь решение — отбить или ловить, и пока идут драгоценные доли секунды, не успеваешь поставить руку так, чтобы довести до конца свой замысел. Ливерпулец получил гол от Реала, я — от горловского Шахтера.

А еще один мой досадный матч — в Ужгороде мы проиграли 3: 5, и я тоже тогда «отличился». Четыре гола из пяти — на моей совести …

Признак скромности — вспоминать худшее, но было и лучшее: вы наиграли на всесоюзном уровне 49 матчей за четыре, по сути, сезона …

— Наверное. Без лишней скромности, потому что так и было, я считался перспективным вратарем, так что мог не один год поиграть во Второй союзной лиге, а потом еще и в Высшей украинской дебютировать. Но на моей карьере в футболе поставила крест травма. В 15-16 лет я играл по два матча в день, нагрузки никто не лимитировал. После нескольких столкновений начал чувствовать, что у меня падает зрение. Мне в Киеве выписали контактные линзы, но это не остановило процесс приобретения близорукости. Было трудно играть за искусственного освещения, или когда солнце слепило во время матчей днем.

Как-то в Ивано-Франковске попал на прием к уважаемому окулисту, немолодому уже врачу. Он меня осмотрел и сказал: «Я очень вам симпатизирую, как вратарю Прикарпатья, но должен сказать вам правду: если вы не прекратите играть в футбол, ослепнете». Бывает, что спинным мозгом понимаешь, что это правда. И я смирился с мыслью, что из-за зрения не сыграю в Высшей лиге, а как амбициозный спортсмен, о том, чтобы прожить век в соревнованиях более низкого уровня, я даже не мог думать.

Нишнианидзе звал в Темп, а Красницкий — в Прикарпать». Но я предпочел науку Высшей лиге

Футбольная профессия безжалостна: вы приносите в жертву своей юности, рано становитесь взрослым, усталым, циничным профессионалом. А науку в жертву приносить не пришлось?

— Во время, проведенное в команде мастеров — с 1982 по 1986 год, я не мог заниматься физикой. А она всегда была моим увлечением — выходил тогда такой замечательный журнал «Квант», и я жил, можно сказать, от номера к номеру. Сколько себя помню, всегда таскал с собой учебники и книги по алгебре, геометрии, физике. А вот когда стал игроком Прикарпатья, такой возможности не имел. Все-таки, хоть в Советском Союзе спорт и считался любительским, мы занимались футболом на профессиональном уровне. Поэтому времени на любимое занятие не хватало, тем более на серьезные занятия.

Скажу парадоксальную вещь: я благодарен судьбе, что в 1984 году из-за тяжелой травмы я был исключен из футбольной деятельности, и как раз в этот момент я решил, что хочу связать свою жизнь с физикой. Я сначала хорошо учился, но бросил Институт нефти и газа после четвертого курса — когда поехал на буровую (очень просил куратор футболистов: «Съезди хоть на один день на практику, чтобы получить зачет»), понял, что это ад и за один день отбил себе все желание к нефтяной отрасли. Спасибо им, что там было много математики, однако это не мое.

Родители были в отчаянии, но я твердо решил, что мне не надо заканчивать этот вуз. Уже в 1985 году я поступил в Киевский государственный университет имени Тараса Григорьевича Шевченко. В 21 год, молодом возрасте, у меня уже была семья, и только их поддержка и понимание позволили мне так радикально изменить свою деятельность. Я поступил, наверное, несколько эгоистично — футболом можно было и при СССР прокормить семью, были бы перспективы и на жилье, и на материальные блага. Но я предпочел свое увлечение, и уже в зрелом, хотя и молодом, возрасте решился все изменить.

И как учился вчерашний футболист?

— Да замечательно! Лучшие годы моей жизни! Одно болело: что жену и сына оставил на попечение родителей, а сам начал жить на студенческую стипендию в 40 рублей (футболисты бы очень посмеялись над такой суммой — раньше-то я получал 200-250 рублей). Но какое это было интеллектуальное удовольствие! У нас был блестящий курс — все доброжелательны, готовы поделиться знаниями и всем, что имели. Каждый новый предмет — открытие. Преподаватели — доброжелательные, создали все условия для развития, поддерживали, а не валили, как в московских вузах, где очень жесткий отбор и отсев уже во время науки. У нас был даже вундеркинд — парень, который закончил школу в 14 лет. Рядом с ним — я 21-летний …

О футболе не забывали?

— На первых курсах мне было очень трудно, скажу откровенно — я сидел и мира Божьего не видел. Футбольные матчи смотрел лишь избранные, топовые. Догонял то, что не мог читать и учить, пока играл за Прикарпатье. А потом еще и заболел тяжелой формой гепатита. Год в футбол не мог вообще играть. Помогли вернуться друзья из университетской команды, тем более, тренер у нас был какой — Петр Петрович Слободян, выдающийся динамовец, земляк мой, которого я болел, когда он забивал Баварии! Горжусь, что такого человека могу назвать сейчас своим другом.

А когда на четвертом курсе, в 1989 году, уже заканчивая вуз, мой товарищ по физическому факультету Валера Осадчий привез меня в Бородянку. Там была команда Машиностроитель, которая играла в первенстве СССР среди коллективов физкультуры. Заводской коллектив, в котором я играл в свое удовольствие, чисто ради кайфа от футбола. В этой команде экскаваторного завода я нашел таких друзей, как Саша Некрутенко, Андрей Бондарь, многие другие. Наш главный тренер Анатолий Петрович Демченко – это наставник от Бога, жаль, что он по разным причинам не работал где-то выше, чем в любительском футболе. Для меня играть за эту команду — это был один большой позитив.

После матча против шепетовского Темпа, в котором вы парировали пенальти и не дали лидеру отпраздновать победу, эпатажный президент клуба из Хмельницкого Джумбер Нишнианидзе забежал в раздевалку бородянцев и кричал: «Я покупаю этого вратаря» Не было соблазна согласиться на приглашение клуба, который позже вышел в Высшую лигу, имел игроков калибра Скаченко, Кондратьева, Григорчука и братьев Капанадзе, а некоторых премировал «Феррари»?

— У меня, кстати, тогда было много предложений: мой первый тренер Иван Красницкий предлагал идти в клуб уже высшего дивизиона Прикарпатье основным вратарем, звали практически во все команды Киевской области. Но ни ему, ни Джумберу, я не мог ответить другого, кроме «нет». Когда ты почувствовал искушение познания, то уже никогда не оторвешься от науки. Физика — это как постоянный детектив или головоломка. Она задает такие вопросы, которые занимают всю умственную деятельность, и тебе этого все равно недостаточно.

Тот футбол, который сейчас требуется от голкипера, показывают Нойер, Буффон и Касильясе — три гланвых мастера своего дела.

Если попросить ученых охарактеризовать современный футбол, то биолог скажет, что это игра выдающихся атлетов на пределе возможностей организма, химик назовет формулы всех разрешенных и не разрешенных препаратов, которые они употребляют, антрополог расскажет, что футбол —  конкурентный и полный ненависти спорт — последний аргумент человечества перед войной, историк отметит, что футбол вызывал даже вполне настоящие войны и беспорядки. А что вы, как физик, скажете о нынешней игре и ее инвентаре?

— Конечно, футбол сделал значительный шаг вперед. Я лично новейшие мячи не тестировал, потому что сейчас уже не играю, но доверяю своему другу, очень известному вратарю Володе Цыткину, как себе: он работал с юношескими сборными Украины, первой сборной Молдовы и утверждает, что сейчас гораздо сложнее стало вратарям играть. Даже если отбросить такой компонент, как игра ногами, одна только траектория полета мяча, интенсивность матча, полный контакт игры вратаря чего стоят!

Соглашусь с вами, что современный футбол уже на пределе возможностей человека и даже трудно представить, в чем еще можно добавить — бегать быстрее уже труднее, прыгать выше — труднее, возможно, тактика продолжит свою научную революцию, как это было в последних десятилетиях.

С.Вильчинский (справа) с академиками Игорем Рафаиловичем Юхновским и Игорем Мироновичем Мриглодом

Уникальные показатели того же Александра Алиева, «штамповал» голы со штрафных, в кулуарах связывают с доминированием в то время мяча Jabulani, который имел действительно безумную траекторию, о чем говорят много вратарей. Можно успех исполнителей штрафных частично хотя бы списать на специфику игрового снаряда?

— Говорите о Роберто Карлосе, Жуниньо? Возможно. Нужен научный материал — специальные исследования. Конечно, такие мячи, как тот, что пропустил в свое время вратарь сборной Англии Грин, просто так не залетаю и на это есть свои причины — в частности, в особенности строения снаряда. Футбол, в известной степени, игра парадоксальная.

Современные мячи напоминают мне гироскоп — с одной стороны, он нормально вписывается в законы физики, но его поведение представляет собой аномалию. Если человек привык ловить мячи с одними параметрами, ему трудно адаптироваться. Но, с другой стороны, Касильяс провел тот чемпионат мира круто, сделал Испанию победителем, если называть вещи своими именами. И о Нойера же тогда заговорили, значит, ему и Икеру особенности Jabulani не помешали показать мастер-класс.

А еще, говорят, Роберто Карлос и Алиев настолько непредсказуемо крутили мяча том, что имели небольшой размер ноги — в районе 38-39 …

— Так точно. Причина та же — вот в вышеупомянутого Вадика Каратаева с левой ноги был такой же удар. В Прикарпатье капитаном команды был Коля Пристай, и из-за небольшой ступни его тоже удар был абсолютно непредсказуем.

Футбол, как игра, иррациональная, или нынешнее совершенствования тактики, физподготовки, разбора соперников делает все предсказуемым?

— Я хочу верить, что футбол как раз и будет островком настоящей интриги, потому что здесь столько факторов воздействия, что результат все равно будет трудно предсказать. Попробуем вспомнить такие матчи, как Манчестер Юнайтед — Бавария в 1999 году, Ливерпуль — Милан в 2005 году, Бразилия — Германия в 2014 году, и таких примеров много. Слишком много факторов определяют итоговые цифры на табло.

А ваши приоритеты в футболе?

— Любимые команды — Прикарпатье и Динамо (Киев). Бывают спады, бывают подъемы — я верю, что придет момент, когда мои любимцы снова играть, как в 1999-м году. Любимые футболисты — здесь разделю. Из полевых — если субъективно, Петр Слободян. но никогда не забуду его игру за Динамо против Баварии, как я переживал и радовался его решающему голу. Если объективно, то Марадона — хоть мне и очень не нравятся его человеческие качества, но не признать его футбольным гением невозможно. Особенно это проявилось во времена его выступлений в сборной Аргентины и Наполи, где роль этого игрока была решающей. Мой любимый вратарь — Мануэль Нойер, затем — Джанлуиджи Буффон, а третьим — Икер Касильяс.

Это потому, что человеческая память держит последних 10-15 лет, или потому, что они действительно совершенные предыдущих поколений?

— Я помню всех топ-вратарей с 70-х и по сей день, но тот футбол, который сейчас требуется от голкипера, делает этих трех настоящими мастерами своего дела. Нойера периода 2010-2016 годов назвал бы образцом вратаря для всех, кто хочет добиться успеха в этой профессии.

Если бы предположить, что не было бы физики, и вы продолжали работать в футболе, представляли бы себя тренером? Насколько это пересекается с работой преподавателя?

— Нет. Тренер — это «электрический стул», очень тяжелая и ответственная работа, которая требует много качеств в одном человеке.

Хочется верить, что мы не одни во Вселенной. Есть определенные намеки на это

Каким был первый ускоритель элементарных частиц, который вы увидели?

— В Дубну я впервые попал уже в постсоветский период. А вот на Голосеево был наш ускоритель в Институте ядерных исследований. Вот это и были, наверное, мои первые.

Вы посещали Большой адронный коллайдер. Что там увидели и какие остались впечатления?

— Знал, что такой масштабный объект строится и развивается, еще с 80-х. А впервые побывал уже в 2009 году. Ничего особенного снаружи там нет — огорожена большая территория, все происходит под землей, в галерее гигантских коридоров. Внешне напоминает наш Институт ядерных исследований, но в значительно большем масштабе.

Гораздо интереснее побывать в музееБВАК с волнующей, интересной экспозицией. Очень здорово пообщаться с людьми, которые работают там — прекрасная творческая атмосфера, много молодежи, происходят постоянные семинары, обсуждения, дискуссии. Для физики это — большой футбольный матч, уровня финала чемпионата мира или Лиги чемпионов.

А вот для обычного человека коллайдер — это «страшилка», от которой можно ждать катастрофы уровня 1000 «Чернобылей», а то, чего и хорошего, чего-то такого, как у Стивена Кинга в «Тумане». Развейте суеверия или подтвердите их небезосновательность? Физики понимают истинные возможности и последствия того, что они создали?

— Такие вопросы справедливы. Безусловно, Большой адронный коллайдер — это вершина научно-технического прогресса человечества. Любой самолет, танк или атомная бомба — это детское развлечение на фоне БАК. Но физики — ответственные люди, мы понимаем, к каким последствиям может привести БАК, если что-то пойдет не так. Отдел безопасности строго проверяет все, что происходит на коллайдере. Были уже не кризисные ситуации, но намеки на них. Этот отдел работает безупречно, и если даже намек — коллайдер будет остановлен, как это и произошло в 2009 году, после чего его совершенствовали почти полтора года.

Если коротко, основная рабочая часть коллайдера помещена в т.н. «Гелиевую ванну», при очень низкой температуре почти абсолютного нуля — ниже четырех Кельвинов. И если эту «ванну» слить в землю, все останавливается. Анализ показал, что в 2009 году опасности не было, но из-за намек на нее все было остановлено. В землю было слито миллиона долларов, но персонал справедливо перестраховался.

Чтобы не утомлять вас узкоспециализированными деталями, скажу так: физики понимают, с чем работают, и поэтому опасности не создадут. Есть ряд степеней системы безопасности. Коллайдер построен так, что не боится даже атаки из космоса, не говоря о землетрясениях или попытки ударов по авиации. Все опасное скрытое на глубине 100 метров и ниже, оно очень хорошо контролируется, ничего не случится.

В фильме «Фантомас разбушевался» профессор Лефевр не выдержал и поехал из Парижа в Рим, когда услышал, как от его имени раздают комментарии о «летающих тарелках». А вы, как ученый, как относитесь к уфологических предположений? Ведь фантаст Кларк отметил: «Существует две возможности: или мы одиноки во Вселенной, либо нет. Обе одинаково ужасные».

— Хочется верить, и есть интуитивные намеки на то, что мы не одни во Вселенной. Математика — это универсальный язык, и если другая цивилизация нашего уровня, то должна понять нас.

Мы говорим в тревожные времена масштабного карантина в истории человечества. Какими последствиями пандемия COVID-19 грозит человечеству?

— Я надеюсь, что последствия будут не такими страшными, как говорится в наиболее пессимистических прогнозах. Конечно, каждый из нас отложил какие-то свои дела, казавшиеся самыми неотложными, но, надеюсь, это убережет человечество и фатальными последствиям для цивилизации это не приведет.

Научная фантастика продумала, кажется, все возможные сценарии нас — и трудно найти что-то новое для прогноза. Тем не менее, если не от коронавируса, астероида или инопланетян, то от чего может погибнуть человечество?

— Безусловно, самый большой враг человечества — это жадность к наживе. Истощение ресурсов планеты, безжалостное вмешательство в экологию, агрессия военных — к сожалению, люди живут по принципу «после нас — хоть потоп». Именно от рук самих людей и исходит угроза, которая может закончить историю человечества.

Каждая наука видит свою модель развития человечества: одни говорят, что главная задача — выход из нашей «колыбели» и освоение космоса, другие — что это трансгуманизм, переселения нашего сознания в более совершенные и переменные, возможно, резервуары ее хранения, еще кто-то — что задача в том, чтобы через человеческую культуру познавать мир. А что скажет мне на это физик?

— Наиболее точно будет — познавать мир, и в каждой науки для этого свой инструментарий. Надо добраться до глубин мироздания.

Вы заходите и на поле действия мировых религий. Правдиа тезис, который отстаивает немало православных мыслителей: все мудрые физики — на самом деле глубоко верующие люди?

— Неправда. Полная ложь. Вайнберг — физик №1 на данный момент на планете Земля, лауреат Нобелевской премии — знаменит своими антирелигиозными взглядами. Ему принадлежит фраза, что религия унижает достоинство человечества. Светлой памяти Стивен Хокинг — человек, чьей научного наследия мы еще даже не способны полностью понять, знаменитый атеист. Гений физики Альберт Эйнштейн был неверующим. Я хорошо знаю физическая среда, и верующих здесь немного.

Познание человека ограничено его органами чувств, сознания, вне физического зрения, слуха, нервных окончаний. Вы верите в конечное, исключительное познание или мы можем оказаться частью искусственной системы вроде мега-симулятора «Матрицы» от какого-то высшего разума?

— Тот набор наблюдаемых экспериментальных данных свидетельствует, что наши данные знания объективны. Эксперимент — критерий истины. Прибор то фиксирует, и если эти показатели одни и те же на протяжении веков, то так оно и есть. Возможно, я слишком материалист, но у меня и сомнений никогда не возникало, что мы живем в объективном мире. Субъективизм совершенно не присущий для такой науки, как физика.

Насколько линейно время? Или оно имеет много ответвлений? Является ли оно частью объективного исследования?

— Мы погружены в четырехмерное пространство, и между пространством и временем, по большому счету, разницы нет. Это части одного целого. Так, как есть электромагнитное поле, которое состоит из электрического и магнитного поля, но являются единым целым. Есть такой «парадокс близнецов»: время течет по-разному, в зависимости от тех физических обстоятельств, в которых вы находитесь.

Если одного из близнецов мы посадим в космический корабль, который будет двигаться с сверхбольшой скоростью и ускорением, и по часам этого близнеца может пройти скажем месяц, когда он вернется на Землю, обнаружит, что его брат-близнец постарел скажем на 40 лет. Такого рода эффект уже экспериментально доказан с помощью сравнения показателей изначально идеально синхронизированных цезиевых часов, одни из которых находятся на самолете или космическом корабле, а другие — остаются на Земле. После возвращения на Землю часы отстанут от своих «коллег», остававшихся на Земле! Время течет по-разному, оно вполне измеряемо и объективно, здесь нет никакой мистики. Искривление пространства времени дает нам гравитационное поле. Время — важный «игрок» в нашей физической реальности.

Если задачей физики является познание мира и создание его моделей, то не будет когда соблазна создавать собственные миры?

— Наверное, нет. Так устроено, что мы можем наблюдать и получать информацию о не более 5% окружающей нас Вселенной. А дальше «пробиться» принципиально невозможно вследствие конечности скорости, с которой происходят физические взаимодействия. Можно строить какие-то модели о том, что там происходит за пределами так называемого Хабловского радиуса, но нельзя эти модели проверить экспериментально.

С другой стороны, мы не знаем, какие сюрпризы может нам еще принести физика элементарных частиц. Мы сейчас добрались до масштабов десять в минус шестнадцатой сантиметра, но это не предел. Какие возможности скрыты в таких микромасштабах — невозможно и предсказать. Там уже очень существенную роль играют квантово-механические законы, а они с точки зрения здравого смысла — совершенно аномальные и парадоксальные.

Но самое интересное и неожиданное то, что физические законы, которые управляют очень ранней Вселенной и микромиром, оказываются идентичными! Космология ранней Вселенной и физика микромира — это почти тождественные дисциплины, которые очень близки к квантовой теории поля! Поэтому надо работать дальше, развивать науку — и кто знает, какие сюрпризы она нам подготовила.



вариант материала

Яркие интервью и видеорепортажи на SportArenaTV. Подписывайтесь, ставьте лайки, делитесь с друзьями.

Источник: Sportarena.com

Добавить комментарий
Читайте также
Или аккаунт Sportarena
Внимание

Изображение
Выбрать файл
Добавить цитату
Внимание

Вы уверены, что хотите удалить этот комментарий?

Внимание

Вы уверены, что хотите удалить все комментарии пользователя?

Внимание

Вы уверены, что хотите отклонить комментарий пользователя?

Внимание

Вы уверены, что хотите переместить комментарий пользователя в спам?

Внимание

Вы уверены, что хотите переместить комментарий пользователя в корзину?