Sportarena

Машина вся в пулях, а он возит: людей, лекарства, спортинвентарь. История футболиста, который оказался героем нашей войны

Мы продолжаем серию статей о подлинных героях освободительной войны Украины: сейчас поговорим об обычном директоре ДЮСШ, которому обязаны жизнью более 50 человек

Машина вся в пулях, а он возит: людей, лекарства, спортинвентарь. История футболиста, который оказался героем нашей войны

Что у этого улыбчивого человека за спиной какая-то трагическая история — вы бы поняли не сразу. Он весь в событиях — вот тут лично готовит футбольное поле, вот там ведет совещание под открытым небом с тренерами ДЮСШ, а еще метров через десять раздает мальчишкам манишки, фишки и мячи. А еще через полчаса сам красит бордюры и руководит облагораживанием территории — потому что в модный городок Бородянка не угадаешь, кто приедет сегодня — обладатель «Золотого мяча», голливудский актер или президент какой-то страны.

Читайте также: Мэр с автоматом наперевес: как Вадим Токар становился чемпионом района и как защищал родной городок Макаров

О том, что пережил Владимир Шома за месяц оккупации и полгода с лишним войны, лучше всего рассказала бы его машина. Старенький «фордик» буквально изрешечен пулями. И тем удивительнее, как время от времени подходят какие-то люди, обнимают этого мужика, похлопывают по машине со словами: «спасительница родненькая».

Это удивление на уровне самой Бородянки: едешь по центральной улице — тот многоквартирный дом уничтожен сброшенной авиационной миной, эта одноэтажная хатка снесена в камни танковым выстрелом, а вот те домики как будто изрешечены осколками. А по улице ходят мирные люди, носят кулечки с овощами и булками по тем улицам, где еще весной стояли разбитые танки и угнанные оккупантами машины, испоганенные каракулями «V»…

Гвозди бы делать из таких людей

Говорят, обладатель Кубка Украины 1986 года Шома был футболистом жестким, волевым — в подкаты стелился, так ноги не убирал. Получал болезненный удар или даже рваную рану — от замены отказывался. Защитник в футболе, оказался защитником и в жизни. Только близкие друзья знали, что Володя служил в десанте. Сам на день десантуры мог поднять чарку. Смотрели с иронией: «ну-ну, расскажи, дед, о боевых годах».

О чем было рассказывать? Как директор скромной районной ДЮСШ, Шома больше занимался организацией тренировочного процесса и развозкой детских команд по турнирам. Как глава Бородянской федерации, проводил чемпионат и кубок района. Надо подготовить поле — сам засучил рукава и сам покосил, покрасил, подготовил. Надо создать условия для футбола (но без денег или с самым минимумом) — сам взял топорик и молоток, сбил будки запасным, сделал раздевалку, сам запенил окна, сам набил из брусьев скамейки. Обычная жизнь обычного провинциального спортивного чиновника. Хочешь своим футболом заниматься — паши без выходных за мизерную зарплату. Да еще и поди принеси то, не знаю что, возьми оттуда — не знаю где. А ведь как-то при этом турниры проводились, команды играли, медальки раздавались…

Но вот где можно было разглядеть человека — это в других местах забывают своих героев, а в Бородянской федерации каждый большой умерший футболист или тренер увековечен турниром-мемориалом. Память о своих Шома чтит и прививает это молодежи.

Ох, как вспомнилось это в первые жесткие дни войны!..

Герои среди нас

На Киевщине загремело в первый же день войны. Пошли десанты на Гостомельский аэродром, пошли танки через проселочные дороги. Первые бои — и сразу такие, что загромыхали стекла в окнах. А затем колонны техники повалили прямо через села и городки, стреляя по жилым домам, расстреливая зазевавшихся пешеходов. Когда же оккупанты впервые получили по зубам, пошла ненависть. Вызвали авиационное подкрепление.

Нелюдь за штурвалом самолета осознанно бомбила многоэтажки. В завалах томились десятки людей, их могли спасти — но уже шли городские бои, простреливалась вся территория вплоть до границ Киева — эти люди погибли в тьме и сырости подвалов, других просто разнесло под бомбами. Город горел, светились пожары ночью — словно днем.

В этот трагический момент многие удрали — даже те, кто бы должен, обязан по долгу службы, оставаться с людьми. Остались волонтеры. Несколько чудаков — строитель, пожарник, какой-то разнорабочий — на своих машинах вывозили и родственников, и соседей, и всех, кто попадался. Наш герой был одним из них. На своей видавшей виды легковушке он за одну ходку забирал по 5-7 взрослых, а с детьми иной раз вез столько «пассажиров», сколько раньше могла потянуть маршрутка.

Мордатые нахалы пытались втиснуться впереди старух и детей, иногда приходилось выгонять. Больных везли под пулями, открывая в мартовский холод окна — чтобы осколками под обстрелами не засыпало людей в салоне. И обстрелы были, и мины лежали. Иной раз легковушка лавировала мимо орков так близко, что, казалось, вот-вот он зацепит гусеницами.

Промежуток между проходом колонн мог составлять 15-20 минут. За это время волонтеры на легковушках влетали в поселок, брали людей на эвакуацию и увозили в ближайшие села. Оттуда кто мог — ехал за границу через Львов или Ужгород, кто не мог — просто переезжал в соседние области, надомником к простым людям. Но главное было спастись вот здесь, потому что кто в недобрую минуту выезжал на улицу на велосипеде или выходил с ведром по воду — был изрешечен с автоматов. Так погибло и несколько футболистов, которые просто шли по своим делам, но попадались под обстрел колонны.

Вот так директор ДЮСШ Шома вывозил людей под пулями. Он спас жизни более 50 человек.

Вы понимаете, что значит слово «очередь»?

Шома был в те дни всем для многих сотен горожан. Узнав, что в одном месте есть больные-диабетчики, он метнулся, чтобы привезти им инсулин. Но не знал, что соседнее село уже под оккупацией. И вот, когда он подъезжал, по его «фордику» пустили несколько десятков пуль. Передок машины стал, словно решето. Стекло исковыряло, как будто голландский сыр. Сам водитель спасся только тем, что нырнул под торпеду машины и укатился в кювет.

Каким-то чудом лекарства не разбились, он доставил их человеку, человек выжил, хотя уже близился диабетический кризис. Автоматная очередь рассекла железо автомобиля, но не достала до стеколки ампул.

О том, как выжил, Шома говорит скромно: «Родился в сорочке». Так же само родились в сорочке те, кого он спас и вывез из городка — на момент оккупации 13-тысячный райцентр оставался с 1,5 — максимум 3 тысячами жителей. Те, кто остался, позавидовали мертвым — обстрелы с «градов» и артиллерии, бомбежки, автоматные очереди, постоянные танки-броневики на полном ходу. Люди голодали, ели хлеб с каких-то отрубей, не верили, что еще увидят свежую булку или любимый тортик…

Это сейчас в Бородянке работают кофейни и суши-бары, открываются и восстанавливаются магазины. Горожане ждут — вот-вот заработает даже любимый АТБ. А в апреле город был разбит, изничтожен, Каждое мероприятие: разбор завалов, возвращение электричесвта, восстановление маршруток — делалось как подвиг, насколько все было разбито. Если бы местные власти не исхитрились припрятать цистерну дизельного топлива, не было бы даже чем заправить машины, которые ехали растягивать многотонные обломки домов.

Легко было разнести город авиационными бомбардировками — но как тяжело было возвращать его к жизни!

Был бы жив Пикассо — рисовал бы не «Гернику», а «Бородянку». Быть может, нашего Пикассо убили фашисты-оккупанты своими бомбардировками или расстрелами мирных жителей. Погибли под завалами, быть может, новые Шевченко и Чайковский, уничтожены «градами» и «артой» наши Блохины и Шовковские.

Но Шома пытается сохранить и футбол в Бородянке, и вот тут трагедия — как будто авиабомбы разнесли не дома, а сам спорт…

Куда девалась футбольная команда Бородянки

Артисты и политики очень охотно приезжают попиариться в разбитые украинские города. Кто-то, может, от чистого сердца. Кто-то — с грязной мыслишкой. Но чтобы кто-то пришел и сделал что-то для людей — уж этого не ждите. Вот и получается, что у капитана футбольной команды сгорела квартира, а с ней — и бутсы. Так всё и осталось. У тренера по боксу бомбежки уничтожили дом, в доме сгорели «лапы», «перчатки», «груша». Тренирует детей под открытым небом и надеется, что осень будет ласковой — дети подольше смогут заниматься прямо в поле. Вратаря футбольной команды призвали, он пропал безвести на восточном фронте. Местный арбитр со всей семьей был в своем доме, уничтоженном бомбардировкой. Родители просят: «Расскажите нам что-то о нашем сыне!» Но что рассказать? Во многих домах под бомбами от людей не осталось ни-че-го. Патологоанатомы в таких случаях говорят страшную фразу: «Не осталось биологического материала для опознания».

Война — это ужас, и будьте прокляты те, кто ее развязал.

А жизнь идет. Когда Андрей Шевченко с голливудским актером Ливом Шрайбером приехал на тренировку местной ДЮСШ, детишки впервые за многие месяцы улыбались, сияли радостью. На пару часиков они забыли о воздушных тревогах. Бедный Шева едва добрался до джипа — его готовы были носить на руках и требовали автографов для себя, для братика, для сестрички, для одноклассников. Думается, обладатель «Золотого мяча» меньше страдал от болельщиков даже во времена выступлений Милана… Но улыбки этих ребят того стоили, да, Андрей?

Сюда приезжал Боно. Будет очень смешно услышать его жуткий акцент со словом Borodyanka в какой-то новой песне U2. Сюда приезжали все те политики, которых вы знаете в лицо, если даже не знаете их фамилий.

А футбольной команды у Бородянки нет. Больше нет. Потому что половина команды на фронте, а главный тренер умер от сердечного приступа в первый день после оккупации. Он переживал за своих сыновей, за своих футболистов, разбросанных по разным селам района. И когда пришло освобождение — просто не выдержало сердце. Душевнейший был человек, жить бы и жить — но его нет. И это не единственная жертва из числа футбольных людей в Бучанском районе. Их собралось уже на «Небесную команду», и та команда — простите, живые! — была бы сильнее той, что осталась.

Родом из Бородянского района — мама Олега Блохина, он сам по молодости любил отдыхать на здешних прудах и озерах, а также есть здешние деруны и варенички. Но если появится когда-то раз на сто лет футболист, хоть близко равен по дару великому (без иронии) Блохину, у него вот именно сейчас не будет шансов. Футбола в Бородянке нет. Стадион занят — в админзданиях сидят переселенные организации, чьи офисы разбиты,  а на месте, где хотели делать искусственное гаревое поле, городок переселенцев в модульных домиках.

Сам Шома не унывает. Уже составил план зимних турниров, хочет провести один и на большом поле. Но прямо сейчас футбол Бородянки нуждается в помощи — уничтожен инвертарь стадиона, погорели форма, амуниция, мячи. Гости приезжали с печенюшками и сувенирчиками, а Бородянской ДЮСШ нужна газонокосилка, футбольная форма, аппарат для наведения линий на поле. Очень много всего нужно. Как не помочь такой команде?

Андрей Корниенко

вариант материала

Добавьте «sportarena.com» в свои избранные источники Google News (просто нажмите звездочку)

Источник: Sportarena.com

Рейтинг записи: 12345


Или аккаунт Sportarena