Павел Черепин: ралли, Цыганык, ТВ-шоу и взвод тернопольских автоматчиков

...

В 22 комментировать финал Евро-2004, стать вице-чемпионом мира по ралли, получив права в 25 лет, кумовство и приключения с Игорем Цыганыком: удивительная история Павла Черепина.

Павел Черепин: ралли, Цыганык, ТВ-шоу и взвод тернопольских автоматчиков

Фото - из архива Павла Черпепина

Никита Дмитрулин

Павел Черепин — самый что ни есть универсальный персонаж. В откровенном интервью он рассказал, как создавались футбольные сайты в начале 2000-х, о дружбе, кумовстве и крутых историях с Игорем Цыганыком, как Вацко, Джулай и Босянок помогли ему стать профессионалом об уходе из журналистики, втором месте на чемпионате мира по ралли, и зачем продюсирует ТВ-форматы.

— Паша, ты кем себя больше чувствуешь? Журналистом, комментатором, гонщиком, продюсером или менеджером?

— Человеком. Все остальное — это проявления творчества в моей жизни. И впереди еще точно не меньше. Но среди всего того, что ты перечислил — везде есть яркие воспоминания, но нет самого важного. Это, как когда ты нажимаешь на кнопочку, заезжаешь в ворота, и ты дома, и все, что на твоей территории — это самое важное.

Если брать на сегодняшний день меня с точки зрения профессиональных качеств, тогда можно сказать, что я продюсер. Мне нравится создавать что-то новое.

— Но начинал ты все-таки журналистом.

— Я играл в любительской лиге Киева, это был приблизительно 1999-й год. Как раз тогда очень сильно «сломался» — и мениск, и кресты пострадали, ходил с палочкой и в гипсе. Когда восстановился — скорости не было, и зал был противопоказан. Еще до этого я был в тусовке фанатов Динамо на сайте «Динамо Киев от Шурика», а там была своя футбольная команда. И как-то попросился поиграть. В этой команде играли Дима Джулай, Витя Вацко, Денис Босянок и Коля Матросов. После одного из матчей мы стояли и обсуждали футбол. И тут Ден Босянок говорит: «Слушай, тебе нужно идти в какую-то спортивную редакцию журналистом, рассуждаешь более-менее. Давай пробуй». И Витя Вацко, который тогда работал на УТ-1, говорит, что у них как раз есть место для практиканта.

Пришел туда, пообщался с Сергеем Бондаренко. Я шел же сразу с юношеским максимализмом и амбициями делать большие сюжеты на «ФУТБОЛ від УТН», а Бондаренко мне сказал: «Так, иди попиши сюжетики минутные про биатлон, про мотобол в новостях, а там посмотрим». Ну, думаю, ладно, сейчас я им тут покажу, как нужно писать сюжеты. Прихожу к Саше Мащенко (Царство ему небесное, добрейшей души человек был), принес «совершенно гениальный сюжет», Саша его полностью перечеркнул и сказал, что так никто не пишет, это же телевидение. До сих пор помню, что тысяча знаков с пробелами — это минута текста.

Со временем, меня начали допускать к начитке, началась какая-то работа над голосом, и уже в 2004 году я комментировал финал Евро-2004 (Черепину тогда было 22 года — прим. Ред.).

— Ты создал сайт ua-football. Как появилась идея создать сайт в начале 2000-х? Тогда ведь интернет только начинал появляться…

— Я много смотрел и читал информации на английских форумах и сайтах. И мне было непонятно, почему никто не сделает нормальное футбольное онлайн СМИ в Украине, хотя на тот момент уже появились российские сайты, в Германии начали появляться, про Англию вообще молчу. Мои друзья, которые любили хоккей и баскетбол, показывали сайты, на которых очень круто, как для 2001 года приведены статистика и данные. Вот тогда и начали появляться идеи.

С Витей Вацко мы тогда много обсуждали как это сделать, с Ромой Кадеминым. И со временем, это вылилось в ua-football. Первое время я был и главным редактором, и CEO, и дизайнером, только не программировал.

Самое главное, на чем выстрелил сайт в самом начале — это корреспондентская сеть, которую нужно было «сделать ручками». Надо было объехать все города Украины, где есть команды Первой, Второй, Высшей лиг и договориться с людьми. Это сейчас whats’app, viber, а тогда нужно было сесть, выпить пива или кофе и договориться о том, что конкретный человек из конкретного города, за конкретно небольшие деньги, но регулярно — предоставляет информацию, которая будет ценной для проекта. В те времена даже толком о Высшей лиге не было информации, не говоря уже про Первую и Вторую. Тогда мы понимали, что это проект не на один год, и ему нужен фундамент.

Ну и само собой — эксклюзивные интервью прямо после матчей. Сейчас этим уже никого не удивишь, а тогда это было важно и нужно. Я загружал сразу видео, если оно было доступно, а если не было, то первоисточник на сайте УЕФА. Если матч Баварии домашний, то версия послематчевой прессухи появлялась изначально на немецком. Я быстренько переводил и закинул на ua-football. И вот так, в какой-то мере, мы тоже становились первоисточником. Мог переводить до 5 утра прессухи, и потом до 12 спокойно спать, зная, что на ua-football это выйдет раньше, чем у других. И это дало результат.

— Часто ли тебе звонили с Шахтера и Динамо, или с других клубов и просили что-то убрать или поставить в материал?

— Это было практически после каждого матча Динамо и Шахтера, где была какая-то неочевидность, понятно, что не после разгрома какого-то. Когда были конфликты, разборки во время матча, киевские против донецких. 2005/2006 год, я тогда уже не принимал участие в редакционных вопросах ua-football, а занимался коммерцией и продюсированием, и то — в свободное время.

У меня тогда основной работой была — должность маркетинг-директора в ПФЛ под руководством Сафиуллина. Равиль Сафович — бывший сотрудник Шахтера, дальний родственник Рината Леонидовича. А я сотрудник Сафиуллина, поэтому Динамо высказывало претензии по поводу редакционной политики ua-football. При этом, люди, которые имеют отношение к Шахтеру, тот же Сафиуллин — регулярно выражали недовольство материалами ua-football, понимая, что я киевлянин, и никогда не скрывал, что в Украине болею за Динамо.

Бывало такое, что после очередного матча Динамо-Шахтер, с разницей в полчаса звонили сначала Марк Юрьевич Левицкий (покойный ныне — гуру и глыба нашей спортивной журналистики) и говорил: «Ну ладно тебе, ну зачем ты так, мы же так хорошо общались, зачем ты у Суркиса берешь деньги». А я не понимал, что он имеет ввиду, и о чем он вообще говорит и пытался отшучиваться, мол, я бы и обсудил, но не предлагают, благо чувство юмора у нас совпадало. После этого меня уже набирал Полховский и говорил: «Ну мы же все понимаем, ты работаешь в ПФЛ, зачем так откровенно ты лег под Шахтёр». Вот ему я уже объяснял, что есть какие-то редакционные нормы и что на саму редакцию я никак не влияю. Есть Павел Булах, и он руководит редакционной политикой. Естественно, меня никто не слышал.

— Сейчас ты уже не имеешь никакого отношения к этому проекту?

— Как автор и создатель буду всегда иметь отношение к нему, но с 2011 года операционно и юридически не связан с проектом. Это было логичное завершения моего участие в этом проекте. Сейчас уже как читатель продолжаю следить за другим качественным продуктом команды Паши Булаха.

— В самом начале твоей карьеры, комментаторы и журналисты старой школы Валентин Щербачев, Сергей Дерепа, Сергей Савелий, Сергей Бондаренко, которые тогда работали на УТ-1 чему-то научили тебя?

— Наверное, они могли меня чему-то научить, если бы у меня не было юношеского максимализма. Попади я к ним сейчас, со всеми своими знаниями и сознанием — я бы слушал больше. Тогда больше всего я слушал именно Савелия, с точки зрения каких-то житейских моментов. Ну и конечно же, Бонда — он же Сережа Бондаренко. Для меня он был авторитетом в журналистике и продюсировании, пока мой внутренний продюсер не окреп, чтобы самому принимать решения.

Была еще одна ситуация, это сейчас я понимаю, что нужно было разобраться, конечно, но тогда я в итоге не стал ничего делать. Я уходил с УТ-1 на Интер, а потом снова вернулся. И вот, тогда как раз зазвучала информация, что я владею ua-football. И как раз в этот момент, кто-то сделал сайт, посвященный ляпам Дерепы.

Понимаешь, матчей, чтобы комментировать тогда было не так уж и много, и если ты, молодой, заходишь в комментаторскую — значит кто-то из старой гвардии сегодня отдыхает. Естественно, старики молодых недолюбливали, а молодые не оказывали должного уважения к старикам. У всех же амбиции, все же модные, что вы там 20 лет комментировали, на одну черно-белую камеру, мы сейчас вам покажем, как надо. И кто-то Дерепе сказал, что это я про него сделал этот сайт. Хотя по факту, целый сайт — посвященный ляпам комментатора — это же самый крутой фан-сайт. Такого удостоился только покойный Сергей Павлович. Он страшно на меня обиделся и даже не здоровался со мной в коридорах. Ну а я тогда рассуждал так: не здоровается, ну и ладно, я знаю, что этого не делал, его мысли на этот счёт — его проблемы. Сейчас бы, конечно, подошёл и объяснился в подобной ситуации.

— А в профессиональном росте, кто повлиял на тебя больше всего?

— Наверное, Дима Джулай, Игорь Цыганык и Витя Вацко. Последние двое тем, что регулярно в эфире показывали «как не надо» (смеется). То, что я буду комментировать финал Евро-2004 я узнал за 4 дня до матча, когда меня набрал Джулай. Он тогда был суперзвездой среди комментаторов. Набирает и спрашивает: «Ну что молодой, как дела? Какие планы на воскресенье?». Говорю: «Никаких, футбол смотреть буду». А он такой: «Смотреть потом будешь, а в воскресенье будем вместе комментировать». И положил трубку. Я от счастья подпрыгнул и чуть не пробил потолок. Мне уже потом Дима рассказал, что ему звонило руководство и сказало, чтобы он на финал подключил кого-то из молодых комментаторов УТ-1. У него был выбор, и он выбрал меня. Для меня это был большой показатель. Я безумно волновался во время финала, но Дима меня быстро успокоил, подсказал, в перерыве провели разбор полетов. Я ему безумно благодарен.

— Еще какие-то истории вспомнишь с Босянком и Джулаем?

— Я как-то с ними после завершения комментаторской карьеры особо не общался. Но точно я не знаю, если мы с ним пересечемся — думаю по пиву выпьем запросто, есть что вспомнить и есть за что сказать им спасибо.

Благодарен, что я играл с ними в одной команде в аматорской лиге и с их передач забивал, и им отдавал. И мне повезло, что удалось с Димой прокомментировать тот самый финал Евро, после него — ЛЧ… С Деном также само случайно пару раз пересекались. Эти встречи всегда теплые. Я про них всегда могу сказать только самое хорошее. Это профи, и они все сделали свой вклад в мое развитие. Как минимум, без комментаторских навыков управления темпоритмом не получилось бы раллийного штурмана уровня WRC.

— А Вацко и Цыганык?

— С Вацко в паре я не комментировал, по-моему. Но это никогда не мешало нам собраться и пожарить мясо на лужайке. Витю всегда было приятно слушать, особенно когда матчи «неполитичекские», где ему не нужно лишний раз подумать над формулировкой, ну, или где его друзья не играют… А Цыганык в какой-то момент стремился быть комментатором, потом остыл. Кадр, прямой эфир — это его! Но с ним зато какие споры эмоциональнее были. Вот с Витей ты споришь и это диалог: аргумент против аргумента. А с Игорем, после третьего аргумента, когда ты разбиваешь его доводы — начинаете толкаться, летят стулья, с ним долго спорить аргументированно не выйдет, из-за разного темперамента. Хотя я его люблю и уважаю, с ним у меня больше всего совместных историй и приколов.

Но важно понимать, что ни я, ни Цыганык не стали бы комментировать, если бы не Серега Бондаренко. Он брал на себя ответственность, не согласовав с вышестоящим руководством — поставить в эфир. Он рискнул и не прогадал. И мы его не подвели — начало получаться у Цыганыка, у Гриши Палия, у меня.

— Помнишь первый матч, который ты комментировал?

(Пауза…) Нет, ты знаешь, не помню. Первый еврокубок — да, помню, Ильичевец — Аустрия, в Мариуполе. Комментатор австрийский из соседней рубке перед матчем пришел спросить ударения в фамилиях наших игроков, а я ему с хорошим немецким, и транскрипции, и транслитерации. Потом пиво вместе пили в Вене. А самый первый матч… Думаю, что это был Кубок Лобановского… Ну или какой-то еще матч неважный, который все равно никто не смотрел и его в записи пускали. Типа товарищеской игры молодежки. Год 2003-й. А я тогда реально хотел комментировать. Цель такая была. Бонду постоянно капал на мозги: я знаю, умею, у меня 5 кассет на диктофон записаны, давай пробовать. В итоге Бонд сказал: «Хорошо, вот тебе матч, давай попробуем». По-моему, мы вдвоем с Цыганыком и сели комментировать.

Потом это как-то забылось аж до Евро-2004. Варианта, что я еду работать в Португалию на сам турнир — не было. Я остался в Киеве делать сюжеты и хайлайты матчей. Такой был план. Но мне хотелось комментировать. И вот стартует групповой турнир Евро, матч Швеция-Болгария. И за день до матча Бонд мне говорит, что скорее всего я буду комментировать, но это неточно. Но ты готовься. А там решим. Но это для УТ-1 2000-х нормальная история — не было определенности, всегда было «возможно и скорее всего», всегда нужно было быть готовым ко всему, держали в тонусе постоянно. И сели мы комментировать с Гришей Палием, а он вообще баскетбольный чувак, а не футбольный. Он всегда говорил: «Я знаю, кто такой Валерий Буряк, но не знаю, кто такой Леонид». А Валерий Буряк — был в свое время президентом Кривбасс-Баскет. Мы закончили, матч — огонь, много голов, команды играют без обороны (5:0 – Прим. Ред.), есть где покричать, эмоцию дать… Эх, найти бы этот матч сейчас… Выхожу после игры из комментаторской и не понимаю, либо это два в одном: мой первый и последний серьезный матч или все будет хорошо.

Захожу к Бонду в кабинет на 18-м этаже, он сидит и курит — это, кстати, начало любой истории, когда кто-то рассказывает про то, как заходит к Сергею Бондаренко. Спросил, как ему матч, а он сказал, что не смотрел, завтра утром посмотрит и скажет. А я прекрасно знал, что он все смотрел. На следующий день он говорит: «В целом, весело задорно, но пару моментов нужно исправить: дыхание, некоторые слова».

На следующей неделе появился новый календарь матчей, где уже значительно больше было фамилий «молодняка».

— Подозреваю, что ляпов в вашем исполнении на том Евро было достаточно?

— Был один очень сильный горбыль имени Фила Невилла. Матчи 3-го тура Евро у нас проходили в режиме переклички, идет основной матч Англия-Хорватия, а параллельно на экран выводят опасные моменты из матча Франция-Швейцария (кажется так). И нас три комментатора, которые смотрят в 2 монитора. Цыганык и Палий комментируют один матч, а третий матч на включениях мой. У меня уже исход был решен, я одним глазом смотрю, чтобы не пропустить опасный момент, а вторым смотрю их матч.

В день матча мы готовились к эфиру и искали какие-то интересные истории с некоторыми игроками, и мы в редакции начали троллить Фила Невилла. Мол, что Фил сыграл 100 матчей за сборную Англии, но при этом в сумме не набрал 90 минут. Хихи-хаха, да у него просто брат футболист, да он круто командные фотки шутим. Шутки-прибаутки. И вот уже идёт сам матч. Цыганык сидит слева, Гриша по центру, а я справа. Конец матча, разминается запасной игрок, показывают игрока, а у Англии тогда на «найковской» форме на пузе был круг, в котором был указан номер. А камера взяла чуть выше номера, и не было видно цифру. Я вижу, что Цыганык выключил микрофон, и сползает под стол, и начинает ржать. Я не могу понять, что произошло, может, плохо стало, все-таки душно было в комнате. Он мне жестами показывает, чтобы я глянул на игрока. Смотрю на монитор и вижу Фила Невилла, выключаю гарнитуру и тоже сползаю под стол, смех разбирает.

А Гриша не видит этого всего, он комментировал и был весь в моменте, показывают опять кромку поля, там Фил Невилл, но Гриша не видит его номера, а в лицо его не знает. И начинает Григорий Иванович тянуть паузу, видит, что мы под столом уже просто плачем от смеха, он продолжает комментировать: «І зараз ми подивимось, хто ж це в нас на заміну виходить у збірної Англії». Камера спускается вниз, видно, что это 14-й номер. Гриша начинает шелестеть бумажками и искать, кто же это. И говорит: «Отже, це 14-й номер, і це… Філ Невілл, пффффф!!». И на словах «Фил Невилл» его начинает разбирать смех, и он не успевает выключить гарнитуру. И это попало в эфир. Через 5 минут забегает большой начальник, который это все смотрел. «Что это такое, какого хрена, что это за фырканье в эфире?».

— А у тебя были ляпы на том турнире?

— Да, мой самый сильный прикол, когда Манише забил сумасшедший гол Нидерландам, обводящим ударом из-за штрафной. И режиссеры дали повтор этого гола, без плашки “повтор”, и взяли ракурс с земли, с той точки, где производится замена. И повтор был не в замедлении, а в real time. Просто идет момент, средний план с кромки поля, и тут с того же плана показывают гол. Я перепутал и мне показалось, что это еще один гол забили.

И я начинаю говорить: «Дивіться, кажуть, що в одну ріку двічі не увійдеш, а тут Маніше, майже гол близнюк». Потом смотрю, что-то не то. Никто не бежит праздновать, нет повторов с других ракурсов. Извинился и сказал, что перепутал план и показалось, что это еще один гол.

Закончился матч, захожу в редакцию, мне все хлопают. Я думаю, что такое? А Цыганык поздравляет с самым результативным матчем в истории Евро, мол игра закончилась 28:4. Потому что 28 раз повторили голы португальцев и 4 раза гол Нидерландов. Такого результативного матча никто не помнит. С атмосферой, как видишь, у нас в коллективе было все нормально. И, кстати, мы с того времени и до сих пор только по имени-отчеству общаемся между собой. Шутки-шутками, респект-респектом.

— Было ли что-то круче, в твоей комментаторской карьере, чем это Евро?

— Комментировать чемпионат Европы в студии — это зона комфорта. У меня был матч Черноморец-Шахтер в Чемпионате Украины, когда я комментировал с крыши стадиона, без наушников, с одним микрофоном. В комментаторской нельзя было работать, что-то там не подсоединялось. И мне сказали, что, если я хочу комментировать этот матч, то нужно лезть на крышу. Или был вариант, что я отказываюсь, и кто-то в Киеве из студии будет комментировать. Я выбрал крышу.

Но после этого матча тоже была история. Я тогда был очень энергичен, и со мной на матч почти всегда ехал оператор, и после матча я еще делал сюжет и брал интервью. Универсализм в действии. Подхожу к начальнику команды Шахтер Евгению Канане, и говорю, давайте так: «Если вы сегодня выигрываете и становитесь чемпионами, то я лечу с вами и снимаю чемпионский сюжет». Он сказал, что если будет победа, тогда без проблем. Шахтер выиграл. Я понимаю, что у меня сейчас будет офигенный сюжет. Я лечу в самолете с командой, которая будет праздновать чемпионство, будет эксклюзив.

Спускаюсь в подтрибунку, а Канана начинает от меня убегать. Я бегу за ним: «Донбасс порожняк не гонит!». А он начинает оправдываться, мол, ну ты же понимаешь, списки, я не могу в самолет вас взять. И тут рядом проходит Сафиуллин. Я к нему: «Равиль Сафович, тут задняя передача включается у чемпионского самолета». Он в шоке, отвел в сторону Канану, и через 30 секунд мы уже складывали штатив в багажник клубного автобуса. Полетел я с командой в Донецк, и дня через три вернулся только.

А в самом самолете в какой-то момент Андрей Воробей забрал у меня микрофон и пошел с моим оператором по салону брать у всех интервью. К сожалению, когда мы смотрели исходники, чтобы никого не подставить и не обидеть — большинство кадров оттуда пошли в архив к Сергею Бондаренко. Нельзя было это вставлять в эфир.

На выходе из самолета мне Ян Лаштувка подарил вратарский свитер с автографами всей команды. Раритет! Висел потом в редакции, даже и не знаю, где он сейчас. Ну и сезон с Шахтером в ЛЧ невозможно не вспомнить. Знаю, что был звонок из клуба на УТ с просьбой именно меня поставить. Но до сих пор загадка, почему так случилось. Я — киевлянин, болею за Динамо в Украине и это никогда не скрывал (в Европе — за все украинские клубы и игроков и считаю неправильным болеть «против»), ни с кем из Шахтера тогда не общался. Тем не менее, именно тогда случились для меня Селтик Парк, Камп Ноу, Сан Сиро. Мечта!

— Тебе повезло комментировать первый матч Месси в Лиге чемпионов, как раз таки против Шахтера…

— Ну я же не на весь мир комментировал, а только на Украину. Но все равно. Уже прошло 16 лет, как сейчас помню: 30-й номер, патлатый чудак такой бегал. Мне тогда в Донецке испанский комментатор перед матчем говорил, чтобы я обратил на него внимание, мол выйдет сегодня и покажет, что он будущая звезда футбола.

Ну вышел себе, смотрю и думаю, может он меня троллил? Где будущая звезда? Прошло пару лет и все про него только и говорят…

И вот как раз недавно вспоминали тот случай на съемках нашего тревел-шоу «СуперМатч» на Эстадио Драгау в Порту, где Месси вообще провел первый матч за основу Барсы.

— Во время работы журналистом, бывали случаи, когда тебе рекомендовали что-то не давать в эфир?

— Была история связанная с Ващуком и его переходом в Спартак. Была негласная просьба, или даже рекомендация всем СМИ из «пула Динамо», руководители, которых были либо лояльны или состояли в каких-то отношениях с клубом — ни в коем случае не обелять Ващука, а по ситуации даже лучше мочить. Он же плохой, предатель, иуда. Предал ДК, перешел к «мясным». Понятное дело, что УТ-1 и программа «Наш Футбол», на уровне руководства — входила в этот пул. Но я-то не входил, у меня не было никаких договоренностей ни с кем. И я мог сделать так, как считал лучшим. Как минимум, один раз.

Хотя изначально у нас в расписании эфира был сюжет про переход Ващука в Спартак, но только с комментариями из Динамо. И я посчитал, что вторая сторона (Ващук — Прим.Ред.) должна получить право на то, чтобы озвучить свою позицию. Если бы я с кем-то это согласовывал и были длительные переговоры, и я с кем-то обсуждал это на стадии монтажа — это интервью просто бы сняли с эфира. Программа «Наш Футбол» на тот момент выходила вечером в воскресенье, в пол десятого. Влад приехал в редакцию в 5-6 часов вечера. Мы его как-то окольными путями завели на этаж, записали интервью прямо в редакции, я попросил журналистов выйти перекурить на полчаса, сдвинули столы, свет какой-то поставили и записали его комментарий по всей этой ситуации и выпустили через несколько часов в эфир.

Я до сих пор не знаю, кто в этой ситуации с переходом прав, а кто нет. Но моей обязанностью, как журналиста было довести обе позиции зрителю. После этого эфира мы плотно получили по голове, но включили дурачков, мол, мы же не знали, а что такого, а журналистские стандарты, а мы хотели, как лучше. Я считаю, что только тогда, когда есть вот такая ситуация, и есть мнение двух сторон — тогда это журналистика, а не пиар.

— Ты рассказывал, что однажды, ты комментировал матч Шахтера и зашла охрана президента клуба и попросила тебя говорить потише…

— Это было в Симферополе. А Крым — это приятные для меня футбольные воспоминания, которые потом и в приятные раллийные перетекли. История связана с Царство ему Небесное Анатолием Николаевичем Заяевым. Кстати, если бы он был жив в 2014-м — хрен бы зеленые человечки зашли в Крым. В 2000-х я ему годился в пра-правнуки, но во время одного из наших первых интервью мы с ним нашли общую волну и как-то сдружились, не побоюсь этого слова. Он рассказывал такие истории…

В тот день он встретил меня утром в аэропорту, и мы ехали на встречу с местными бизнесменами по поводу организации юбилейного матча чемпионской Таврии. В общем, засиделись мы на ЮБК, а мне же нужно в Симферополь еще вернуться, чтобы матч Таврия — Шахтер откомментировать. Николаевич решил меня отвезти «с ветерком». А он газует на своей Subaru Impreza дай Бог, на перевале не сдает оборотов, и его останавливают. Опускает окно и спрашивает: «А вы меня что не узнаете?». А там молодой какой-то, вообще ни сном, ни духом. Николаевич открывает бардачок и достает целую кучу пластиковых прав. Штук 15 одинаковых, перевязанных резинкой, как для денег. Он берет один экземпляр этих прав и бросает в окно.

Я в шоке, спрашиваю: “Николаевич, что это было?”. Он меня успокаивает: «Ты же спешишь, а он мне эти права сегодня вечером домой принесет». На вопрос, откуда у него столько прав, он ответил, что помог одному генералу сделать команду. Потом во Второй лиге появилась команда, в составе которой на поле вышел 50-летний генерал с пузиком. Это сюр 2000-х в украинском футболе. 15 минут до матча, и Николаевич меня подвозит прямо к стадиону Таврии, вход закрыт, он опускает окно, ворота сразу открываются, потому что это Заяев. И он едет по периметру стадиона, заезжает на второй ярус и высаживает меня прямо возле входа в ВИП-ложу.

Я комментирую, все хорошо, и тут в перерыве ко мне подходит вооруженный человек, с кобурой, и говорит: «Вы не могли бы потише разговаривать, а то вы мешаете президенту футбол смотреть». Насколько я понял, мешать президенту смотреть футбол — это весомый аргумент, а наличие огнестрельного оружия — это еще более весомый аргумент. Получается, что комментатор матча мешал Ринату Леонидовичу смотреть футбол. Возможно, он даже сам не знал об этом, а просто его сотрудники решил подсуетиться, а то что-то вызывающе себя ведет какой-то странный тип в больших наушниках. Я на всякий случай стал чуть тише говорить, ну или просто микрофон поближе ко рту поднес. Сейчас это смешно, а тогда не очень было.

Все дело в том, что “комментаторская позиция” тогда в Симферополе была тремя табуретками в ВИП-ложе. На одной стоял монитор, чтобы смотреть повторы, но второй — пульт, а на третьей сидел комментатор. После этого случая мы со Славой Сиротой написали технический регламент чемпионата Украины: где должны стоять камеры, как и где должны сидеть комментаторы, как должны быть оборудованы комментаторские места, на каком расстоянии и в каком месте должна быть реклама, в общем, все моменты, дабы привести картинку в порядок и исключить ситуации вроде симферопольской.

— А более криминальные истории были?

Было три случая, когда я переживал за свое здоровье. В Житомире на кубковом матче Полесье — Динамо мы случайно оказались в нужном месте и сняли беспредел житомирского ОМОНа по отношению к ультрас Динамо. Выдали в эфир, я еще на Интере тогда работал, полетели погоны. Мне тогда с незнакомых номеров звонки были с подробностями, что со мной сделают, если я на территорию Житомирской области заеду.

Второй раз на том же Интере я сделал сюжет про львовских билетных барыг перед матчем сборной Украины. Скрытая камера, примотанный скотчем микрофон под футболкой, лица крупно показали, схемы. Тоже привет передавали через знакомых «спортсменов».

Третий раз был уже связан с «Нашим Футболом». В Севастополе пытались приватизировать стадион, чтобы на нем построить ЖК. Классика. Мы включились, подняли медиа-кипиш. Стройка заглохла. Тут уже нас обвиняли в заказе. Ну да, мы за футбол, против барыг. В той ситуации уже привет мне передавали очень серьезные люди в Киеве и пришлось подключать уже свои связи, чтобы вербальные претензии не перешли во что-то серьезное.

— Расскажи про вашу историю дружбы с Игорем Цыганыком?

— Уже 20 лет. Кошмар (улыбается). Игорь — мой кум. У нас даже шутка есть по этому поводу: «В мене кум рагуль, а в нього — нормальна людина». За все это время Игорь особо не поменялся. Он каким был, таким и остался. Ну в смысле, что у него всегда была звездная болезнь (смеется). На самом деле, мы можем по полгода не общаться, не звонить вообще, но смотреть за делами друг друга, за проектами. А можем на 5 минут «на бегу» созвониться, узнать, как у кого дела, передать привет родным и «бежать» дальше.

Диалоги у нас специфические. Когда я гонялся, он мог набрать с вопросом «когда ты уже себе шею сломаешь и успокоишься». Но оба знаем, что в случае необходимости, друг от друга помощь будет моментальной.

— Как работалось с ним? Он — эмоциональный, а ты более спокойный…

— Это ты так думаешь. У него просто, если брать автомобильную терминологию — ранее зажигание, но до пика он не доходит. Если он стульчик только может взять в руки, то я могу и кинуть. Бывало такое, что мы обсуждали творческие моменты, и реально повезло, что Серега Бондаренко под два метра ростом: он просто становился между нами, одной рукой брал одного за горло, а второй другого. Могли из-за какого-то сюжета поссориться и пару месяцев не разговаривать вообще. А что делать? Мы же выдаем программу «Наш Футбол», по очереди ведем передачу. Потом прошло время, успокоились, обнялись-поцеловались и идем дальше.

— Я знаю не понаслышке, что у Игоря Цыганыка — феноменальная память. И он помнит составы команд с некоторых матчей 90-х годов…

— Если бы у него была феноменальная память, он бы уже отдал ту кучу денег, которую он мне должен (улыбается). Я конечно шучу, но все-таки: мы с ним уже много лет подряд каждый год спорим на одну и ту же тему. Я уже даже не знаю, сколько он мне «висит» (смеется). Итак: каждый год, когда заканчивается сезон «ПРОФУТБОЛА», он говорит: «Всё, я закончил, я ухожу, не будет больше,  не хочу я больше эти звонки слышать, разборки, нафиг оно мне надо, уезжаю во Львов, сажаю рассаду, буду выращивать помидоры».

И я ему каждый раз говорю: «Спорим на большую сумму в иностранной валюте, что 15 или какого там февраля — ты сбриваешь бороду и радостно выходишь в эфир?». А он ни в какую. Ну мы спорим, жмём руки, разбиваем. Наступает февраль и: «Знову ПРОФУТБОЛ в ефірі». Я ему звоню: «Кумась, коли будуть гроші?». А он: «Та ну, ну що, ми ж пожартували». Я конечно не настаиваю, но проценты считаю (улыбается).

— Знаю, что у вас была крутая традиция со 100 долларовой купюрой в программе «Наш Футбол».

— Сейчас все подумают, что у нас меркантильно-денежные отношения (улыбается). Это история не про 100 долларов, а именно про «стобаксів», в одно слово. Мы одно время вели передачу «Наш Футбол» неделю я, неделю он, и в конце выпуска каждый из нас должен красиво подвести, что в следующий раз его напарник будет в эфире. И у нас был такой челлендж, кто кого лучше представит.

Например, я говорил: «На следующей неделе встречайте волнителя волн и колебателя колебаний Игоря Цыганыка». Качественный и дорогой пиар, согласись. И “стобаксов” — это гонорар. Типа, «Гарно підвів, з мене 100 баксів». И так по кругу.

— Часто с Игорем Степановичем попадали в приключения?

— Бывало. Почему-то у нас с ним самые яркие истории случались на Западной Украине. Мы были в Тернополе, нас пригласил к себе Александр Леонидович Кривой, тогдашний президент тернопольской Нивы. И это был полуофициальный визит, никаких сюжетов мы там не делали, нас пригласили высказать мнение о развитии футбола в регионе. Пошли мы на матч Второй лиги, Нива за 10 минут до конца «горит» 0:1. Игорь спрашивает у президента: «Ви програєте, у вас центральний захисник під 2 метри росту, переведіть його на позицію центрального нападника, нехай навішують, на нього, може щось заб’є».

Игорь это все конечно в шутку говорил, но с очень серьезным лицом. Но президент воспринял всерьез, и начинает кого-то набирать по телефону. Берут трубку он говорит: «Такого-то такого быстро перевести на позицию центрфорварда». Главный тренер выходит из-под навеса скамейки запасных и смотрит на президента, и разводит руками, мол, вы что смеетесь? Кривой в ответ: «Я тобі гроші плачу, роби, що кажу».

В итоге чудак этот высокий идет в нападение. Первые 2 навеса мимо, а с третьего навеса отскакивает мяч и гол. 1:1 — матч спасли, все довольны. І Олександр Леонідович каже Циганику: «Ну що, приймай команду, поїхали по умови домовлятись будемо». И мы понимаем, что он не шутит. И мы ему долго объясняли, что Игорь не тренер, что это случайность, что это просто логичное решение было.

У Игоря Степановича был реальный шанс возглавить тернопольскую Ниву. Думаю, что он спокойно мог бы там играющим тренером быть, где-то справа в защите бегать. За эту ничью Кривой тогда сказал, что если у нас где-то будут на западной Украине проблемы — он пришлет взвод автоматчиков. Романтика!..

— В 2005 году ты получил «лучшего комментатора Украины» и буквально плюс-минус в это же время ты ушел из журналистики и комментаторства. Почему?

— Было много планов, идей, было понимание, как и куда двигаться, был набор компетенций, которые не реализовывались. Я прекрасно понимал, что на позиции менеджера или продюсера смогу больше сделать. И поэтому и принял логичное и осознанное решение. Буквально за год до этого большая часть редакции с УТ ушла под хорошее финансирование на «МегаСпорт». Роберто Моралес, Цыганык, Гриша Палий, Саша Мащенко, Саша Борисенко — реально сильная банда ушла делать крутые проекты, со студией, с трансляциями, с нормальной техникой. Это был глоток свежего воздуха. У меня было четкое понимание, что я не хочу двигаться дальше в сторону журналистики, быть ведущим программ, комментировать матчи.

— Ты вице-чемпион Мира и Украины по Ралли. Игорь Цыганык рассказывал мне, что до 23 лет ты машины не признавал. Как появились гонки в твоей жизни?

— Есть такой журналист и продюсер Вова Шевченко. Он много сделал для того же Интера, а после Оранжевой Революции был руководителем спортивной редакции на УТ-1, и у него была спортивная Subaru Impreza GT. 300 сил, полный привод, все, как надо. Он меня раз подвез, два подвез. И я спросил: «А как вообще ездить, на что нажимать?». У меня был опыт в 10 лет: я мог «на ручке» припарковать машину, подъехать, отъехать. Потом постоянные перелеты, машина не нужна.

И вот к 25 годам я созрел и купил у него эту Субару. Пошел сдал на права, сам, 20 из 20 правильных ответов, разобрался в вопросе. Но что-то я не уследил и положил на этой машине мотор. И через Лешу Мочанова меня познакомили с ребятами с Чайки, которые на таких машинах умеют строить моторы. И всё — пропал парень. Начал участвовать в любительских гонках. Был период у меня, когда отсутствие башни на плечах и наличие быстрой машины познакомили меня со стритрейсингом, катались ночью, иногда на деньги, но к счастью все прошло быстро, мирно, и без последствий.

Я тогда понял, что нужно учиться этому профессионально. На первую серьезную гонку (Ралли Ялта) скинулись с моим лучшим другом Геной Санченко, но для него эта гонка осталась единственной в карьере, а у меня стала началом пути в ралли. Это был 2007-й. В 2010 я попал в топовую украинскую команду. В 2011-м был первый подиум на чемпионате Мира и первая серьезная травма. 2014/2015 — это пик моей карьеры, да и вообще всей нашей команды и всего украинского ралли на международной арене. Мы Монте-Карло выиграли, Сардинию, Мексику, с десяток подиумов мировых привезли, несколько рекордов установили, которые до сих пор никто не побил… Если бы в 2007 мне кто-то сказал, что такое будет — я бы офигел.

— Но ты был не за рулем, а штурманом. В чем отличия?

— В ралли — есть первый пилот и второй пилот. Первый — у него рычаги управления автомобилем — это руль и педали, коробка передач, ручник. А у второго пилота — рычаги управления — это живой человек. Экипаж, который демонстрирует высокие результаты на чемпионатах Мира — это обязательно единый живой организм.

Ралли — это отдельный мир. Режим абсолютной концентрации, отрешения от всего окружающего. И есть куча деталей: механик не докрутил гаечку — тебе жопа, механик перекрутил гаечку — тебе жопа. Механик нормально закрутил, но ты не то что-то нажал — всем жопа. Короче, если есть возможность отпетлять от этого — лучше отпетлять.

У меня была уверенность, что это «моё». Хотя, когда заезжаешь в МРТ на другом континенте — задумываешься, может лучше было посидеть в офисе, футбол покомментировать, сайты поделать, но когда выезжаешь на очередной мировой подиум с украинским флагом — то в принципе, терпимо.

— Знаю, что ты попал в жесткую аварию в Финляндии. Расскажи об этом…

Там была ошибка элементарная. На мою сторону пришелся удар. Пару месяцев восстанавливался. Тут лучше видео глянуть, чтобы все понять. Что все не по-детски было (с 01:06 — прим. Ред).

— Ты говорил, что Монте-Карло — это самая жесткая гонка в твоей жизни. Почему?

— Это единственная в мире гонка, на которой в рамках одного участка у тебя может очень сильно меняться обстановка. Смотри, когда играешь в футбол, все хорошо, +15, и тут резко начинает идти снег и дождь, и -5, это практически невозможно. Но если произошло, то ты в перерыве поменяешь бутсы. А на спец. участке нет перерыва, и если ты выбрал ехать на слике, потому что у тебя воздух + 15 и сухой асфальт, а температура асфальта +18. А спецучасток 30 км, ты на 15-м км доезжаешь до перевала, а на спуске начинается просто лёд, потому что с одной стороны горы солнце спряталось и не проходит, а ночью выпал снег, и ты на сликах, на гладкой, разгоряченной резине попадаешь на черный лед. И ты там уже ничего не можешь сделать. Тут уже не в секундах дело, а в выживании.

Или ты красавчик — стартуешь со снега на шипах, и потом на сухой асфальт приезжаешь и твои шипы хуже, чем слик на льду. И поэтому тут очень важно, как работает экипаж-разведчиков — ice crew. Когда перед официальным стартом едут твои образно говоря — глаза. И докладывают на каком повороте какой сюрприз тебя ждёт. Тут реально должна быть тройная концентрация и психологическая устойчивость.

Три дня гонки. Ты реально истощаешься. У нас же датчики стоят, за 3 дня гонки, у экипажа идёт потеря порядка 20 тысяч калорий. 7 тысяч в день, грубо говоря. А если это Мексика, где в машине температура, может доходить до +70, то потеряешь еще больше. Я с гонки “минус 4 кг” приезжал железно.

— Знаю, что однажды твой опыт гонщика помог спасти ребенка…

— Да, из-за высокой температуры у ребенка начались судороги, очень быстро это приводит к катастрофическим последствиям, его уже трясет. Хорошо, что я был дома. И до больницы, которая была недалеко — успели доехать максимально быстро, насколько возможно. И благодаря этому успели откачать и все сделать успешно. Не хочется, чтобы такие навыки были использованы, но когда ситуация вот такая возникает — хорошо, что ты это умеешь. Думаю, что на моем месте любой отец поступил бы так же.

— Цыганыка катал когда-то, уже будучи серьезным гонщиком?

— Чувствовал, что он боялся со мной ездить. И как только он садился, сразу начинал его троллить. То стартану чуть резче, то перестроюсь энергичнее. У меня был тогда кабриолет Honda S2000. И мы с Цыганыком куда-то ехали, а на пассажирском месте лежал шлем, я как раз с тренировки. Попросил Игоря Степановича взять шлем на руки, чтобы на пол не класть. Вот мы едем, а надо сказать, что Honda S2000 достаточно мощная и легкая машина, можно спокойно ее чуть боком подставить. Я один раз так на пустой дороге слегка бочком, второй раз бочком. И я вижу, что Игорю уже реально страшно, хотя все абсолютно безопасно. А мне смешно, и я еще больше пытаюсь его спровоцировать. В итоге, на перекрестке на Майдане в сторону Европейской площади, стоим на светофоре, и в какой-то момент он просто надевает шлем, и говорит, что дальше только так согласен ехать.

— В чем был главный замысел твоего шоу AUTO_ГОЛ, которое выходило на каналах Футбол 1/2? Ты ездишь с футболистами, тестируете тачку и общаетесь?

— Нам было интересно показать такую историю: футбольный болельщик смотрит, что Андрей Пятов, Сергей Сидорчук, Саша Караваев, Жора Бущан и другие — пристегиваются, не превышают скорость, правильно паркуются. Слава Шевчук подъезжает к парковке, видит, что там место для людей с особыми потребностями и говорит, что здесь мы парковаться не будем, станем дальше и чуть пройдем. Руслан Ротань — прекрасный водитель, еще не завел машину, а уже пристегнулся и объясняет, почему это важно. Надеюсь, что на это обратят внимание зрители, а не только на приколы, челленджи и на машины, которые мы тестируем.

— Еще один проект твоей студии – «СУПЕРМАТЧ», в котором ты с  Женей Яновичем рассказываете про самые горячие дерби Европы. Как вы это создавали и какой в этом посыл?

— Это формат компании Heroes, которая принадлежит мне и моей жене Наталье Гордиенко. Женя — приглашенный ведущий. Я думаю, что выбрав из всех кандидатур именно его — мы на 100% угадали. Он действительно хороший актер, шикарное чувство юмора, в футболе разбирается прекрасно. Надеюсь, что в будущем мы найдем Жене другого ведущего, вместо меня. Потому что у меня нет планов глобально вернуться в кадр. Я все-таки себя вижу в роли продюсера.

Но так сложилось, что в AUTO_ГОЛ прямо нужно было идти самому, в «Суперматче» по формату тоже нужен был человек, который поездил и повидал все эти стадионы, чтобы был в кадре конфликт с молодым другом, который дальше Львова не выезжал в жизни.

Главная задумка проекта «Суперматч» — показать доступность всех этих поездок на крутые дерби Европы. Что это не стоит всех денег мира, и что для страны, гражданин которой имеет биометрический паспорт и может за относительно небольшие деньги (если не пробухать их за ночь в клубе) поехать и получить эмоцию совершенно другого уровня. А потом вернуться в Украину и нарисовать крутой баннер на матче Ворсклы, устроить шоу на матче Волыни, попытаться придумать новые кричалки или фанатские песни. Вот ты слетал в Стамбул, посмотрели, как фанаты Бешикташа готовится к матчу — и что-то для себя взял для креатива, и попробовал сделать похожее у нас.

Вы можете попасть попасть на Эль-Классико Барса-Реал, которое впервые за 18 лет закончилось 0:0, но от этого Эль-Классико не потеряет свой статус. Для кого-то 150 евро — это ок, для другого 1500 евро — нормально. У каждого свой бюджет. Хочется, чтобы больше украинцев увидели мир и Европу и вернулись вдохновленные, обогатившиеся эмоциями, с желанием полученный опыт реализовать дома. Едьте, смотрите, кайфуйте. А когда вернетесь — реже нарушайте ПДД, паркуйтесь по правилам, не бросайте мусор мимо урны, привносите на трибуны своих стадионов креативные идеи поддержки команд.

Для меня это все именно так работает. Результат получается от вдохновения и эмоций, умноженных на реализацию с вниманием к деталям.



вариант материала

Яркие интервью и видеорепортажи на SportArenaTV. Подписывайтесь, ставьте лайки, делитесь с друзьями.

Источник: Sportarena.com

Добавить комментарий
Читайте также
Или аккаунт Sportarena
Внимание

Изображение
Выбрать файл
Добавить цитату
Внимание

Вы уверены, что хотите удалить этот комментарий?

Внимание

Вы уверены, что хотите удалить все комментарии пользователя?

Внимание

Вы уверены, что хотите отклонить комментарий пользователя?

Внимание

Вы уверены, что хотите переместить комментарий пользователя в спам?

Внимание

Вы уверены, что хотите переместить комментарий пользователя в корзину?