Sportarena

«Все самые важные кубки Аякс провозил по каналам и улицам Амстердама»

Андрей Демченко – о временах, когда он вместе с ван дер Саром, Давидсом, Клюйвертом и де Бурами праздновал победы в ЛЧ, Суперкубке УЕФА и Межконтинентальном кубке.

«Все самые важные кубки Аякс провозил по каналам и улицам Амстердама»

Андрей Демченко – первый слева – в составе Аякса празднует победу в Кубке чемпионов, фото uefa.com

Их имена в свое время были известны скаутам видных европейских клубов. Футбольная Украина делегировала их, словно своих самых почетных послов, в академии и дубли громких и титулованных команд. Они пережили золотую юность и молодость. И теперь им есть о чем вспомнить, есть что рассказать и есть что посоветовать тем представителям молодого поколения, которые в будущем пойдут по их стопам. Чтобы они стали лучше, мудрее и удачливее. Чтобы они состоялись и реализовали свой талант.

Это – рубрика «Европейская юность». Истории воспитанников украинского футбола, которые прошли большую школу в больших европейских клубах. Эти слова – о них:

Овеяны заморскими ветрами,

Вдохнувшие всю прелесть высоты…

* * *

История первая: киевлянин Евгений Луценко, в 1996-1999 годах – Андерлехт и юношеская сборная Украины

История вторая: киевлянин Владимир Богданов, в 1998-2000 годах – дортмундская Боруссия и юношеская сборная Украины

История третья: черниговец Сергей Коваленко, в 2001-2008 годах – туринский Ювентус и ряд клубов Италии и Бельгии

История четвертая: харьковчанин Андрей Переплеткин, в 2003-2009 годах – Андерлехт, Саутгемптон, Дерби Каунти, клубы 9 чемпионатов и сборная Латвии

История пятая: киевлянин Павел Янчук, в 2003-2010 годах – Санкт-Паули, Динамо (Бухарест), Гонвед и просмотр в Шальке

* * *

Вглядитесь в командные фотографии великого Аякса середины 90-х – там, среди питомцев Луи ван Гала, находится и герой нашей публикации. Вместе с ван дер Саром, Давидсом, Клюйвертом, Овермарсом, Литманеном, братьями де Бурами и другими звездами амстердамского клуба.

Андрей Демченко был в составе Аякса, выигравшего Лигу чемпионов, Суперкубок УЕФА, Интерконтинентальный кубок и все, что можно было, в Голландии. Но при бешеной конкуренции в тогдашнем Аяксе сыграл всего пять матчей за 3,5 года контракта. Зато остался в списке участников великой команды и получил ни с чем не сравнимый опыт, который теперь передает своим подопечным как тренер – в перволиговом клубе Металлист 1925 Харьков.

«Ван Гал сказал мне и моим агентам: «У вас есть пять минут на размышления»

— Андрей Анатольевич, запорожскому парню попасть в Аякс в середине 90-х – это даже потруднее, быть может, чем в космос. Расскажите, как это было.

— В юном возрасте я переехал из родного города в Москву. После выступлений за сборную УССР на всесоюзном турнире Переправа меня заметил известный тренер Геннадий Костылев и убедил моих родителей, что надо отпустить сына в московский ЦСКА. Я уже тогда думал только о том, чтобы попробовать силы за границей. Непосредственно из Украины, как мне казалось, выехать в зарубежный чемпионат было труднее. Я – украинец, запорожец. Уезжал из одного города СССР в другой. В тот момент не ощущалось еще, что что-то изменилось – Союз еще только развалился, не было такого понимания.

Параллельно с ЦСКА меня заиграли за юношескую сборную России – прямо по советскому свидетельству о рождении, паспорта у меня, школьника, еще, понятно не было. Наше поколение под руководством Александра Александровича  Кузнецова и Геннадия Ивановича Костылева участвовало во всех турнирах – чемпионатах мира и Европы по юношам, юниорам, молодежи. Играл я вместе с земляками Семаком, позже – Лебедем и Петровым, а также местными Титовым, Радимовым, Хохловым, Шуковым, Бахаревым, Ширко. Как форвард, прилично забивал – мячей где-то 14 в 20 матчах.

На чемпионате Европы среди юношей, проходившем в 1994 году в Испании, я стал лучшим бомбардиром с 8 голами. Турнир серьезно скаутили представители разных европейских клубов (что неслучайно, ведь там успели засветиться и такие ребята, как Давидс, де ла Пенья, Клюйверт и Рауль). Приходилось играть и против Тотти, Риккена, Нуно Гомеша и многих других «звездочек» футбола 90-х. Сборную Франции, где были будущие чемпионы мира и Европы, мы обыграли со счетом 2:0 – оба мяча забил я. Так что и я был на радаре.

Моему агенту Константину Сарсании поступали запросы на меня – от Баварии, Штутгарта, Фиорентины и Аякса. Вот выбирая среди равных предложений я и выбрал амстердамцев.

— Ну, понятно, клуб на ходу и с отличнейшим поколением молодых футболистов. Но почему все же Амстердам, а не традиционно сильный Мюнхен или Флоренция с Руй Коштой, Байяно и Батистутой?

— Меня очень впечатлил Аякс, когда мы сыграли на турнире в Гронингене против амстердамцев со сборной то ли СССР, то ли СНГ. Зеедорф, Мельхиот, Мусампа, Клюйверт – они нас обыграли 3:0 и поразили меня своей игрой. В памяти, в частичке души осталось, что это очень серьезный клуб.

Потому, когда пришло конкретное предложение от Аякса, я сразу согласился. Амстердамцы все четко рассказали: когда и где просмотр, какие условия, чего от меня ждут и что обещают.

— Какой он, просмотр в Аяксе ван Гала?

— Сначала тебя бросают во вторую команду, потом играешь игру, после чего тебя перекидают в основу, чтобы сравнить уже с молодежью первой команды. У меня это заняло три недели: сыграл два матча с неплохими командами, забивал и отдавал голевые передачи. И вот 21-22 декабря 1994 года я уже знал, что меня хотят оставить и предлагают садиться за стол переговоров.

— Говорят, Луи ван Гал был больше, чем главный тренер и даже с вами, юниором, лично проводил переговоры о контракте…

— Да, это правда. Предложить мне контракт – это было его решение. На переговоры он прибыл вместе с финдиректором Ари ван Осом и его помощником. А с нашей стороны стола меня поддерживали бельгийский агент и Сарсания. Аякс предложил контракт на 4 года – для меня, у кого была зарплата дублера Аякса в 500-700 долларов, это было в разы больше.

— Но не то, чего вы ожидали, из-за чего с ван Галем даже завязалась дискуссия…

— Даже не так. Когда я вел переговоры со своим агентом в Москве, он мне назвал совершенно другую сумму предположительного контракта. А когда сел за стол – увидел совсем другие цифры. Я был недоволен и сказал Косте: «Это не то, что ты обещал, не буду подписывать». Луи ван Гал был, естественно, ошарашен, что молодой игрок не сразу подписывает договор, а носом крутит.

Читайте также: Семь главных штрафных в карьере Дэвида Бекхэма

Они вышли посоветоваться, и ван Гал сказал: «Поднимаем предложение на 30%, потому что хотим этого футболиста. У вас пять минут. Думайте». Так как я в принципе хотел именно в Аякс, я согласился. Но «осадочек» остался, потому что понимал – в Москве мне обещали совсем другое. Что-то похожее было со шведом Йоргеном Петтерсеном, которого просматривали параллельно со мной, но он на предложенные деньги не согласился – вернулся в Мальме, а позже перешел в Боруссию (Менхенгладбах), где довольно успешно дальше играл.

«Клюйверт и Богард подтвердят: ван Гал умеет «сбивать пыль с ушей»

— Знакомство с ван Галем у вас, конечно, жестким получилось. Не боялись, что тренер припомнит «торги»?

— Он жесткий, но очень справедливый. Наверное, понимал, что что-то случилось между мной и представителями. Мне вообще показалось, что Луи, при всей требовательности и суровости, добрый человек. Он держал с футболистами дистанцию, не было панибратства, но стоял за нас горой. А мы понимали, что он – генерал, а мы – его солдаты. Мог накричать, но при этом аргументированно объяснить.

— Вспоминается прыжок Луи в финале Лиги чемпионов, когда он взмыл в воздух, словно каратист, что-то доказывая лайнсмену. Страшно представить, каков он в раздевалке…

— Да как и все тренеры: когда выигрываем, добрый, когда проигрываем – лучше глаз не поднимать. Бывали моменты, когда он мог поставить на место зарвавшегося футболиста. «Кнут» и «пряник» были у ван Гала пропорционально.

— Но ведь тогдашний Аякс – молодая команда, а вместе с молодостью у футболистов бывают нарциссизм, «звездная болезнь», плутовство и ребячество. Бывали какие-то «показательные порки» от тренера?

— Вообще, Аякс был не самой хулиганской командой. Чего-то чрезвычайного ребята себе не позволяли. Если кто-то зарывался, ветераны Райкард и Блинд (они были как бы посредниками между футболистами и тренерами) могли по-человечески объяснить.

Помню, как ван Гал взял Богарда из Роттердама, и после нескольких матчей Уинстон начал дерзить тренеру, как говорится, «корону» чуток поймал. И его моментально одернули, окунули во вторую команду и Богард быстро остудил свой пыл. Хотя парень был специфический – «уличный ганста», всё вращал белками глаз да надувал щеки.

Или как Клюйверт «двушку» в Лиге чемпионов забил – его тоже на месяц вывели из состава, отправили в дубль тренироваться, пока не пришел в себя. Ван Гал умел отлично «пыль с ушей сбить».

— А как жили молодые футболисты Аякса?

— Совершенно без каких-то роскошей. Машины были самые обычные – спонсором клуба был Opel, так что Аякс мог с их гаража брать машины для игроков (мне перепала модель Calibra). Ни у кого из состава моих времен не припомню какой-то особенно крутой «тачки». Разве что возрастные игроки, кто возвращался из-за границы или приходил легионером, могли приехать на Ferrari – как тот же Рихард Витчге. Но вообще в голландском обществе излишества не поощрялись. Насколько знаю, ван дер Сар какой-то «суперкар» обкатал, уже когда директором клуба работал.

— Как обжились в Амстердаме лично вы?

— По совету ван Гала клуб определил меня в местную семью. Это был работник и ветеран клуба Дональд Фельдман – его дети тогда выросли и жили отдельно, так что он не меня первого, а сразу нескольких новичков Аякса вот так в свое время принимал. Я целый год жил у него в доме. Цель очевидна – чтобы я быстрее изучал язык, обычаи, менталитет голландцев. Потому что клуб оплачивал только полгода языковых курсов, что успел схватить за это время – то твое.

— Ваши чувства, когда впервые пришлось давать интервью на голландском языке?

— Да что там интервью!.. Я в команде, в быту, первое время отмалчивался. Все боялся, что скажу что-то неправильно, будут смеяться и отчитывать. Лишь где-то через полгода меня «прорвало» – команда собралась после какого-то матча, я фонтаном начал говорить. Оказалось, ребята готовы были деликатно подправить, если что-то не так, вот дальше я уже и нормально говорил.

— К чему в бытовом плане в Нидерландах приходилось дольше всего привыкать?

— Мне все нравилось. Единственное – они вообще первого не едят, а мы-то воспитаны на супах, борщах, было непривычно.

Читайте также: Десять легионеров Динамо, за которых киевскому клубу должно быть стыдно

— Не было ли в Аяксе каких-то запретов, типа как в Украине на базах футбольных клубов краны с водой отключали и газировку запрещали?

— Нет, ничего такого не было. Ты – профессионал, консультируйся с клубным врачом и сам за собой следи. А выйдешь из рабочего веса или утратишь скорость – пеняй на себя.

Что интересного в Аяксе было – существовала традиция, что вся команда садится за стол вместе. То есть, приходишь в столовую или ресторан – сперва со всеми стоишь в фойе, общаешься. И лишь когда все соберутся, заходят и рассаживаются. И также было после трапезы – только когда последний покушает, все могут встать. Заходим вместе и питаемся вместе за общим круглым столом.

Так же и с экипировкой: если договорились выходить в костюмах, то все в костюмах. Если в шортах и футболках – то все вместе.

— Интересно, номер вы себе выбирали, или на каждый матч давали новый?

— Сначала мне достался №7 – Мишел Креек перешел в итальянскую Падую, а я как раз прибыл. Затем уже был под №24.

«Мог забивать в первом же международном матче»

— Вы сыграли всего пять матчей за первую команду Аякса за все время контракта.

— Мне еще очень не повезло, что довольно долго, чуть ли не полгода, их министерство не пролонгировало мне рабочую визу. Пока они рассматривали заявку, я мог играть только за дубль. Вот тогда, уже через года два проживания в Нидерландах, чтобы иметь возможность оформлять документы и визы, я получил в украинском посольстве украинский паспорт вместо ссср-овского.

А в остальном, я был реалистом – понимал, какие люди играют в этой команде. Луи ван Гал хорошо ко мне относился, после тренировок он мне рассказывал, объяснял. У меня из-за языкового проблема с этим были проблемы – ставили и нападающим, и под нападающим, и слева, и справа.

— Тактика ван Гала – классические голландские 4-3-3?

— Да, причем, как мне объясняли тогда в клубе, это исконно аяксовская схема, которая многие десятилетия остается неизменной в этой команде. Все дети по всей клубной вертикали играют по этой атакующей схеме.

— И вот 17 марта 1995 года вы дебютируете в основном составе Аякса – сразу в старте вместе со всеми звездами против скромного Волендама. Почему так и не удалось забить в будущем довольно известному вратарю Цутебиру?

— Играл нападающего, Клюйверт – чуть ниже подо мной (в системе Аякса «десятка» и «девятка» меняется, можно отскакивать в недодачу). Не знаю, почему, было волнение. Сама игра не задалась: уже в начале игры прошли две замены, меня ван Гал заменил на Мусампу в перерыве. Закончили 0:0, хотя Волендам был аутсайдером.

— Это что получается, Аякс – клубный чемпион Европы и, по сути, мира, не мог в родном первенстве побеждать на классе?

— Аякс был на три головы сильнее всех. Просто были такие моменты, как усталость или нагрузки в подготовке перед Лигой чемпионов. Потому могли дать отдохнуть нескольким лидерам. А в целом у ван Гала выделялась основная обойма 14-15 человек, которая и тащила на себе команду весь сезон.

Андрей Демченко – крайний справа в нижнем ряду

— На всех трех командных фотографиях триумфирующего Аякса – после матчей с Миланом, Сарагосой и Гремио – вы вместе со всеми, либо в строгом костюме, либо в спортивной амуниции клуба. Ощущали, что это ваши победы, или, как запасной, не могли чувствовать к ним причастность?

— Нет, если честно, я прекрасно понимал, что был там авансом – молодой парень, которому дали большой шанс попробовать себя в этой команде. Да, я с ними тренировался, проходил все сборы. Помню, перед финалом Лиги чемпионов с Миланом прошел все заграничные сборы, но не попал в 18, с Сарагосой в Суперкубке УЕФА дебютировал, имел реальные шансы сыграть и в Межконтинентальном кубке, но Гремио затянул до серии послематчевых пенальти. И я, как теперь уже тренер, понимаю ван Гала, который не рискнул на «лотерею» поставить 19-летнего игрока.

Читайте также: Однажды в Сахаре: как после Зари и Шахтера бывший хав юношеской сборной Украины оказался в сборной Алжира

— Ваш международный дебют – ответный матч Суперкубка УЕФА против Сарагосы. В котором вы могли забивать, пожалуй, первым же касанием…

— К тому времени уже все было решено – ничейный выезд завел Аякс, так что к моменту моего выхода вместо Клюйверта счет был уже разгромным. Было очень приятно выйти на Олимпийский стадион Амстердама в таком матче. Аякс был настолько сыгранным и сильным, что просто рвал соперника. Люди думали, что это – творчество, а на самом деле все было наиграно, доведено до автоматизма. По сути, в атаках было 3-4 варианта развитий событий, мы их заучивали, запоминали, а потом на автомате всё разыгрывали на высокой скорости.

Как раз в матче с Сарагосой был такой момент. Кажется, Богард вырезал фланговую подачу, а я пошел и замыкал головой. Просто убойный момент, вроде сделал все правильно, но игра головой – не мой конек, попал не в центр мяча, а макушкой замыкал, мяч пролетел выше. Ребята поддержали: «Все о’кей, молодец».

«С кубками плавали по каналам Амстердама»

— Как молодая команда праздновала эти большие победы?

— Да как обычно – футболисты в этом плане не отличаются. Собирались в кафе, на закрытые вечеринки, на открытые вечеринки. У них заведено, если команда что-то серьезное выиграет – парад по городу. Бывало, прыгали все на баржу, кубок – на самое видное место, и по каналам Амстердама! Само собой, открытый автобус и почетный проезд. А в конце – подъезжаем к большой сцене, откуда уже тренеры и футболисты обращаются к болельщикам.

— Аякс был цельным коллективом или существовали группировки?

— Ван Гал это все нивелировал. Когда мы ехали в Грецию на сборы перед финалом ЛЧ, АЕК нам предоставил свою базу. И вот пока мы ехали на автобусе туда, ван Гал всем расписал, кто с кем будет жить по комнатам. И принцип был – не кто кому нравится, а опытный с молодым. Я думаю, в этом есть педагогический шаг по самодисциплине.

Бывает такое: кто-то кому-то в коллективе импонирует, а кто-то чуть ли не враждует. Так вот, ван Гал знал всё это и мастерски сглаживал. Нельзя было быть в его команде и ставить себя в стороне от коллектива.

— О группировках спрашиваю не зря: на Евро-96 Нидерланды ехали одним из фаворитов, но громко провалились, а в прессе обсуждали конфликт Хиддинка с игроками, а самих футболистов – между собой. Ваши аяксовцы там были в изобилии, что рассказывали?

— Это то же самое, что мы говорили о звездной болезни. Когда молодые футболисты достигли определенного уровня, понеслось. Были конфликты между Давидсом и Клюйвертом, Зеедорфом. Между афро-голландцами и белыми голландцами. Между людьми из разных клубов. Вот тут упущение Хиддинка – у ван Гала тоже играли непростые личности, но он такого не допускал.

— При вас последний сезон в карьере проводил «обладатель всего» Франк Райкард. Как он ставил себя в коллективе с «салагами»?

— Он – Человечище с большой буквы! Со всеми ставил себя равно, готов был подсказать, рассказать. Мне кажется, что чем круче человек, тем он проще. То же самое – Микаэль Лаудруп. Он прибыл к нам в Аякс после Юве, Барсы, Реала, но я от него ощутил ту же человечность и теплоту к коллегам.

Расскажу, как приехал уже после карьеры в Голландию, чтобы посетить людей, у которых жил. Райкард шел по другой стороне улицы, мог бы пройти мимо – ну, какой-то там Demtsjenko, полгода вместе в команде побыли. Но он сам меня окликнул, пригласил на кофе, дал советы по футболу и жизни. Франк – настоящий профи и очень душевный человек. Это запомнилось.

— А ведь это огромный диссонанс с публичным образом Райкарда – и футболиста жесткого, и тренера задиристого, да и вообще – тот плевок в Феллера на чемпионате мира 1990 года до сих пор в памяти…

— Райкард – мистер спокойствие. Я не знаю, как Феллер его достал, чтобы Франка так раздраконить. Это запутанная история, он совсем не такой.

— Он был полузащитником, но в финале Лиги чемпионов 1995 года против Милана вышел в паре с Блиндом в центре обороны. Так и полагается будущему тренеру, умеющему читать игру?

— Ну, во-первых, да – он отличный мастер, шикарно видел поле, мог очень в тему подсказать. То, что Райкард покажет себя и как тренер, можно было предугадать. Но еще и Аякс – это клуб с отлично поставленной игровой моделью. То есть, в игре без мяча это 4-3-3. Но, когда шло наступление из глубины, или Франк, или Данни Блинд могли без проблем выдвинуться вперед, в центр поля, и у нас получалось уже 3-4-3.

«Всегда вокруг звезд есть какие-то провокаторы. В Аяксе в большинстве случаев упреждали эти действия, но не всегда…»

— В той команде Аякса столько звезд, что хочется поговорить обо всех. Начнем тогда с ван дер Сара.

— Эдвин мне запомнился как очень понимающий и ответственный вратарь. Даже так, он мыслил не как голкипер, а как полевой игрок. Когда мы играли в держания или квадраты, и вратари были с нами, ван дер Сар практически не заходил в квадрат. Ногами играл преспокойно.

Читайте также: ТОП-5 знаковых матчей имени Марко Девича в истории украинского футбола

— Патрик Клюйверт забил свой самый важный мяч как-то неэстетично – в полушпагате, ткнул в ворота Милана. Его сын Джастин, кажется, в плане техники значительно превзошел отца…

— Ну, Патрик ведь играл форварда-башню, столпа. Через него часто обыгрывались, сам он отлично себя чувствовал как в борьбе в поле, так и у ворот. Джастин в этом плане совсем другой, играет на краю, нуждается в технике, скорости и обыгрыше. Больше в этом плане похож на Овермарса, Бабангиду, Хукстру.

— В чем феномен Литманена, который из не очень футбольной страны пробился в топ-футбол?

— Как сейчас анализирую, он очень четко выполнял все тактические требования ван Гала. Был практически незаметен, но много забивал из глубины. Атаковал, как «десятка», со второго темпа. Они с Клюйвертом роскошно друг друга взаимодополняли.

— Как различали братьев де Буров?

— Франк был более серьезным, расчетливым. А Рональд – веселый, «рубаха-парень». Очень большая разница между ними и в игре – Рональд был чисто атакующим игроком любой позиции, Франк занимался сугубо защитой, слева или в центре.

— Давидс уже тогда имел проблемы со зрением, а Кану – с сердцем?

— Нет, уже позже об этом узнали.

— Кто самый быстрый игрок того Аякса?

— Возможно, Овермарс. Совершенно взрывной футболист.

— В команде было много африканских ребят. Все ли они были реального возраста? Ведь тот же Финиди в своих лет 25-26 был с такими солидными уже залысинами…

— Нет, думаю, селекционная служба Аякса хорошо знала, кого приглашала. Джордж, кстати, отличный парень – позже встречались на сборах, вспоминали совместные годы. По-моему, он остался жить в Амстердаме.

— Для нас в середине 90-х вообще в новинку был мультикультурализм. А как делили жизненное пространство, скажем так, коренные голландцы и приезжие из Суринама, Марокко и так далее?

— Вообще никаких вопросов. В команде не было расизма или нетерпимости.

— Говорите – Аякс не самая хулиганистая команда. Но тот же Клюйверт фигурировал и в деле об ДТП с жертвами, и в деле об изнасиловании…

— Всегда вокруг звезд есть какие-то провокаторы, люди, что их вынуждают на действия. Молодежь не всегда может распознать провокацию, так было, наверное, и с Клюйвертом. Но в большинстве случаев менеджмент Аякса упреждал эти действия.

«Чтобы прийти на тренировку пьяным на следующее утро – такое в Аяксе вычудил только один игрок»

— Аякс уже тогда вел активную международную торговлю. Футболистов продавали и отправляли в аренду и в Серию А, и в Ла-Лигу, и даже в Китай с Японией. Почему же вы тогда пошли в аренду именно в ЦСКА?

— Меня там знали, и Павел Садырин хотел меня видеть. Я подумал: если в Аяксе все равно играть не буду, лучше на полгода уеду в ЦСКА, получу игровую практику – а там и конкурентов распродадут. В ЦСКА я ощутил впервые за два года, что это – играть. Но в России круг заканчивался на 20 дней позже, чем чемпионат Голландии. С ван Галом у меня была договоренность, что я свой отпуск продлю. А тут как раз сменился главный тренер, о чем я не знал.

Датчанин Мортен Ольсен провел сборы, наиграл состав (в том числе, земляка Йеспера Гронкьяера – моего непосредственного конкурента, которого он пригласил). А тут я являюсь… Получился небольшой конфликт. Он меня отправил в дубль, хотя предыдущее руководство знало, почему я задерживаюсь из отпуска.

В итоге я полгода пахал с резервом, пока не доказал, что имею право играть и меня не вернули к тренировкам с основой.

— Вы застали уже другой Аякс – прежние звезды, в основном, распроданы. Зато появились наши люди – грузины Кинкладзе и Арвеладзе.

— Кинки из Англии приехал, у него была супер-машина, жил в гостинице, практически ни с кем не общался. Возможно, потому коллектив его и не принял. А вот Арвеладзе быстро нашел со всеми общий язык, принялся забивать. Общительный, веселый пацан. Завоевал место в основе и не отпустил его.

— В позднем Аяксе были ребята, которые могли повторить путь Зеедорфа, Давидса и Клюйверта?

— Вот мне Тарик Улида очень нравился – шустрый и техничный полузащитник. Ушел в Севилью, потерялся. Мартин Ройзер – тоже быстрый, умелый с мячом. В Ипсвиче раскрылся. Нордин Воутер был очень перспективным, Арно Шплинтер тоже играл и забивал, но быстро карьера закончилась.

— Но главный трэш этого поколения – это история Дани. Забивал по два в Лиге чемпионов, вызывался в сборную Португалии, но завершил карьеру годика эдак в 27. Что случилось-то?

— Проблемы с дисциплиной. Любил «повисеть», погулять, оттянуться. Больше в Аяксе таких ребят не встречал. Все любили погулять на вечеринках, но таких загонов, как у Дани, не было – чтобы прийти на тренировку пьяным на следующее утро.

— В стране «легалайза» это, вероятно, не самая большая проблема. Извините за такой вопрос, а сами-то не пробовали?

— Первый же допинг-контроль «засыпал» бы. Лига чемпионов, чемпионат – я часто в запасе. Надо быть дурачком, чтобы об этом не думать.

— Тем не менее, надо же было спускать пар…

— Бывали закрытые вечеринки. Футболисты – популярные люди, с ними любят потусить. На такие party посторонние не имели допуска, на входе стояли бадигарды, фейс-контроль, все дела. Заходят либо люди из команды, либо те, у кого были пригласительные. Танцевали, пили коктейли. Но чего-то сумасшедшего никто не делал.

— Папарацци не донимали звезд Аякса, как это принято в той же Великобритании?

— Да нет. Только раз команда была «под осадой» – когда Клюйверт сбил кого-то машиной. Да и то дело рассматривали в открытом режиме, адвокаты Патрика все разрулили, нужды «прессовать» всю команду у СМИ не было.

— Оглядываясь назад, был ли какой-то реальный шанс зацепиться за место в основе Аякса?

— Ну вот судите сами: Клюйверт, Кану и Литманен как конкуренты в атаке, затем Арвеладзе с Маккарти. Овермарс, Хукстра, Воутер, Мусампа, Лаудруп, Финиди, Бабангида, Рональд де Бур. И это я не говорю о полке очень талантливых ребят во главе с Дани, кто не реализовал себя, но был в конкуренции! Меня-то брали на перспективу, шансы были, но, может, не всех продали, кого могли, вот и вакантные места не появились.

«Сейчас Металлист 1925 старается играть по схемам Аякса ван Гала»

— С 1994 по 1998 год вы провели за Аякс пять официальных матчей. Лучший из них?

— Вероятно, в сезоне 97/98 против Де-Граафсхапа. После того, как я опоздал с аренды и на полгода отправился во вторую команду, я очень старался. По резервам где-то 25 мячей забил. Вот и получил шанс – под конец чемпионата и моего контракта.

Выиграли в гостях 8:1, я заменил Витчге и отдал голевую на южноафриканца Бенни Маккарти. Но в том матче даже ван дер Сар забил. С пенальти…

— Говорят, вы были первым «евробляхером» Украины.

— Что?.. Да это навет чистой воды. Наклеп со стороны агента, который недополучил свои деньги и обиделся. На самом деле, у меня в Лондоне учился друг. Приехал ко мне в гости на каникулы и попросил: «Андрюха, помоги мне купить машину, я в Лондоне вещи забыл, куплю, чтобы съездить забрать и домой поехать». Я его повез в Бельгию, чтобы там ему помочь купить на опыте. А Костя Сарсания обиделся, что недосчитался агентских, потому и эту «мульку» запустил, и еще рассказывал, что я какую-то бильярдную открыл, и что с ван Галом торговался за последний гульден. А на самом деле я нормальный профессионал – играл, старался.

Хотя, это я со временем понял, это они, агенты, должны были отстоять первую договоренность. Меня продавали из ЦСКА в Аякс за миллион долларов, и у каждого был свой интерес – и у клубов, и у агента из Бельгии, и у Кости. Только мои интересы были в стороне. Ему сказали тогда: «Если твой игрок не подпишет, мы с тобой закончим работать». Вот он и сделал так, что я подписал контракт на худших условиях, чем оговаривали в Москве, а также свой бонус отдал в честь будущего контракта моего, что мне обещалось. Недополучил свое и начал мне мстить. Зато с тем агентом Сарсания смог продолжать работать, следствием чего стали трансферы Хохлова в ПСВ, Шукова в Витесс, Ковальца в Твенте, Петрова, Темрюкова… На этом уже можно было хорошо зарабатывать.

А еще какая история была! Мало того, что зарплата похуже, чем обещалась изначально, так еще и никто из агентов мне не подсказал и я много лет по 60% налогов платил в голландскую казну! Уже когда Шота Арвеладзе пришел, он мне объяснил: «Зарегистрируйся в Украине, ты ж резидент другой страны, подай в иностранную налоговую службу, объяснить ситуацию, что ты платишь там и плати 10-15% налога». А меня привезли, чтобы сорвать куш и обмануть молодого мальчика, поэтому и произошел такой конфликт.

— Говорят, что на вашей карьере сказался демарш братьев де Буров, которые, чтобы покинуть Аякс, пошли на какую-то забастовку, что сказалось на пролонгации контрактов многих резервистов…

— Был бы я нужен – мне бы контракт продлили.

— А говорили, что с вами расстались из-за нарушения режима на сборах в Дании…

— Это неправда, кто-то придумал. Ко мне по части режима у тренеров не было претензий.

— Но при этом, в определенном смысле, вы стали «жертвой» дела Босмана. Вы и даже в большей степени запорожский Металлург…

— Да. Тогда действовало еще правило, по которому контракт молодого игрока заканчивался, но еще два года права на наго принадлежали его клубу. Вот Металлург и платил за аренду Аяксу.

— Каким застали чемпионат Украины?

— Мне было радостно играть, быть дома. Я ведь долго не имел стабильной игровой практики, а в Металлурге ее получил. Помню, дебют у меня был с Шахтером. Уже на 3-й минуте плюхнул с угла в дальнюю девятку, открыл счет. Вели 2:0, в итоге уступили 2:3.

— Говорят, у запорожского клуба были конкретные предложения по вас от Динамо и Шахтера. Почему в итоге в лучшие годы так никуда и не перешли?

— Было приглашение от Яремченко, но Металлург и Шахтер между собой не договорились – одни хотели больше, другие – меньше. Так было и через полтора года, когда я забил хороший мяч Шахтеру на стадионе «Торпедо». То два миллиона хотели, то один миллион. Вот я оставался лет восемь в Металлурге. Но на родное Запорожье не в обиде – было много хорошего, выходили в еврокубки. Мечтаю, чтобы возродилась футбольная слава Металлурга.

— Не обидно, что прецедент Милевского случился позже? Иначе вы, заигранный за другую молодежную сборную украинец, могли бы сыграть за родную национальную сборную…

— Случилось, как случилось… Да, где-то в 2001 году Валерий Васильевич меня называл в списке кандидатов в сборную Украины. Но тогда юристы изучили вопрос, что я не имею права – заигран за Россию. Хотел ли играть за сборную Украины? Конечно! Национальная команда для любого футболиста – это высшее достижение! Тем более, если сам Лобановский считал, что я достоин…

— Сейчас вы – главный тренер Металлиста 1925. Есть ли в вашей работе что-то от аяксовской школы?

— Да, стараюсь играть по схеме ван Гала 4-3-3. Я – адепт зрелищного, атакующего футбола. Многое запомнил навсегда из аяксовских тренировок. Все знания, что я там перенял, использую в работе.

вариант материала

 

Ставки на спорт от лучших букмекеров, регистрируйтесь и забирайте бонусы.

Источник: Sportarena.com

Рейтинг записи: 12345


Или аккаунт Sportarena